Дориан Дарроу: Заговор кукол

Я слышу их также четко, как и все, происходящее вокруг.

Слышу гудение воды в трубах.

Слышу треск поленьев в топке и кипение воды в котлах.

Слышу звонкий цокот копыт и шорох босых ног по каменным плитам.

И снова шаги. Грохочут. Много. Быстро. Близко.

Вдох и выдох. Влажный клекот в легких. И выстрел, оглушительно громкий, выбивший иные звуки. С последней волной жара мне не справиться.

— Дорри, сученыш, не смей помирать!

Удар. Щеки немеют, губы горячие, чужие.

— Отпустите моего брата! Уолтер, сделайте же…

Откуда здесь Ульрик?

— Не смей! Слышишь меня?

— Оставьте его. Ульрик, мои соболезнования.

Этого не знаю. Надо открыть глаза. Я жив. Жив? Ненадолго. Под сердцем холодно. Раньше жарко было, а теперь холодно. Если бы не стошнило, я бы уже умер.

Но я жив, и шанс есть.

Решение очевидно. Сказать надо.

— Священника звать надо…

— Заткните свою птицу, Персиваль!

Персиваль. Очевидно все. Кали. Тхаги. Кровь. Переливание. Не получалось, потому что не было сродства.

Кровь — это жидкость. Жидкости имеют сродство друг к другу. Кровь тоже имеет сродство. Нельзя менять просто так, нужно…

Хорошо. Теперь мне нужен еще один шанс.

Холод-поземка, по рукам и по ногам, которые есть ли, нету ли — не знаю. Зато есть крылья.

Ветер разворачивает спицы, натягивая до предела плотную перепонку из китайского шелка. Шрамами на ней вощеные нити. Причудливыми узорами тросы управления.

Он играет на снастях, как на арфе. И я засыпаю под ласковую его мелодию.

Только холод не отступает даже здесь.

— Глава 48. О том, что чудеса порой случаются, но не всегда идут от Бога

— Вы с ума сошли! — Уолтер Баксли попытался было оттеснить Персиваля, но младшенький Хоцвальд быстро ткнул в харю пистолетом и рявкнул:

— Ульрик, ваше поведение не разумно, — заметил лорд Фэйр, стягивая перчатку. Он голой рукой коснулся жидкости, изгваздившей пол, потер пальчиками и, понюхав, сморщился. — Вашему брату уже не помочь. Мне, безусловно, очень жаль, но…

— Если хоть какой-то шанс есть, я его использую.

— Дело ваше. Эксперимент и вправду любопытный, только вот экспериментатор сомнение вызывает.

— Пр-р-ридурки, — тихо сказал ворон, потершись клювом о шею.

Одобрял? Птичка-то с характером. И все эти, подтянувшиеся к больничке, по следу Персиваля, ей крепко не по вкусу. Персивалю тоже.

Только делать-то нечего.

— Командуйте, — велел Ульрик фон Хоцвальд, стаскивая сюртук.

Как бы знать, чего командовать. Одну кровь надо выпустить. Другую влить. Только вот у Перси руки не заточены для этих штук. Он, конечно, попытается, но…

— Позвольте уж мне, — Уолтер Баксли снял окулярчики и, подойдя к столу с инструментом, быстро отобрал нужное. — Вы, уберите тело.

Двое в сером поспешно уволокли распотрошенный труп, и Уолтер, указав на тряпку, велел:

— Расстелите.