Дориан Дарроу: Заговор кукол

На одном колене смерть в серебре, на втором — в свинце. Я могу выстрелить в него, и тогда Эмили умрет. Я могу выпить яд, и тогда… может быть она останется жива.

Ему нравится играть в благородство.

— Возьми, Дориан, будь любезен.

И снова хронометр, на сей раз вложенный в руку куклы.

— У тебя тоже есть выбор. Ты можешь убить меня. И можешь умереть. Во втором случае, твоя сестра останется жива. И американка тоже. Я просто сделаю так, что она потеряет несколько часов памяти.

— Ты проживешь достаточно, чтобы убедиться в моей честности. И в случае обмана успеешь выстрелить.

Запах крови щекотал нос.

Почему не вино? С вином мне было бы проще. С водой тоже. С чем угодно, но только не с кровью. Меня вывернет секунд через десять.

С другой стороны, это — шанс. И я, положив пистолет на широкий подлокотник, обеими руками поднял чашу:

— Я бы хотел, чтобы все сложилось иначе.

Френсис ничего не ответил. Он подошел к капсуле и положил руки на стекло.

Первый глоток дался легко. И второй. Третий застрял в горле, а четвертого не потребовалось. У этой крови сладковатый привкус, от которого вяжет рот и склеивает зубы.

Дайтон, наклонившись, нажал на что-то, и капсула с хрустом накренилась.

— Вам помочь? — заботливо спросила кукла.

Я закрыл глаза, принимая первую волну жара. Сколько времени у меня есть? Если очень постараться… Я постараюсь.

Стекло скрежетнуло о камень.

— Тебе совсем не интересно? — поинтересовался Френсис, и глаза пришлось открыть.

Пока не тошнит. Жарко очень.

Дайтон двумя ударами сбил стопора на крышке и отступил в сторону, позволяя желтоватой жиже выплеснуться на камень. Приливной волной вынесло и Эмили, но тело застряло в горле сосуда.

Надо встать. Надо самому ее вытащить. Надо просто постараться и… Комната качнулась, а ноги свело судорогой. И комок знакомый в горле застрял.

Френсис, сидя на корточках, срывал провода. Когда не осталась ни одного, он перехватил Эмили за талию и оттащил к столу.

— Н-не надо, — мне удалось говорить, не разжимая зубы. — Рядом с трупом. Испугается.

Ее тело, расчерченное странными узорами, было живо. Я слышал как бьется сердце, как сипят легкие, выталкивая остатки жижы, как гвоздят камень кукольные каблуки и как игла пробивает кожу.

Я судорожно сглатывал рвоту, и пытался дотянуть до момента, когда Эмили откроет глаза.

Кукла вдруг вздрогнула и рухнула на пол, забившись в судороге, совсем как та девочка.

Не надо ее жалеть. Она мертвая. Она — игрушка! Всего-навсего…

Держаться. Сердцебиение Эмили ускоряется. Ресницы дрожат, и веки сухо царапают склеру.

— Вот и все, Дориан. Я честно сыграл.

И я… хотел бы… честно. Рук не ощущаю, и ног тоже. Все-таки меня выворачивает, но Френсису все равно. Он взваливает на плечо Минди и уходит.

Его шаги сталкиваются с другими, тяжелыми и торопливыми.