Дориан Дарроу: Заговор кукол

Вот хоть убейте, не смогу!

— Почему ты не убежала?

Он остановился в шагах трех.

— Я думала. Бежать глупо. Да и куда? И не честно. Мне всю жизнь врали. Все. Ты не врал. И я не хочу. Неужели нет другого способа?

С ответом не спешит. Возвращается к капле, нагревает на спиртовке и осторожно дует, растягивая стекло, пока оно не превращается в шар. Он дает шару остыть, а после разглядывает сквозь массивную лупу, выискивая трещинки или неровности.

— Нет, иного способа не существует, — лупу он прячет в карман халата. — И нынешняя кажущаяся жестокость — лишь малая доля жестокости иной, каковая творится каждый день. Да, девочка умрет. Но смерть ее будет легкой. Иди сюда.

Фло сглотнула, но не подчиниться не посмела.

— Я делаю кукол из людей. И люди делают кукол из других людей. Но мои куклы не чувствуют боли. Им не дано испытать чувство унижения. Или страха. Они не томятся ожиданием смерти. И не тяготятся жизнью, какая бы ни была определена им. Они счастливы. Смотри, Фло. Хорошенько смотри.

Отлитые из металла кости тусклы, на поверхности их видны мелкие царапины, а в местах соединений — наплывы металла. Зато ярко блестят натянутые струны сухожилий. Покрыты маслом шестеренки. Взведены пружины.

— Тебе страшно за Суок. Но подумай, что было бы с ней без меня? Публичный дом. Жизнь шлюхи, полная мучений. Ранняя смерть.

— Не такая, — соглашается он, проверяя, как двигаются суставы рук и ног. — Долгая. Мучительная. Бессмысленная. Та смерть ничего бы не изменила. Эта — покачнет мир. И я воспользуюсь шансом. Ты веришь мне, Фло?

Она очень хотела поверить. Она старалась не смотреть в лицо кукле, все еще безглазое. Как и на синий шар стекла, уже застывший и хрупкий, но в достаточной мере совершенный, чтобы из него сделали глаза.

— Я не обману твое доверие, — сказала она, возвращаясь к корзине.

В конце концов, он прав. У девчонки в этой жизни не было шанса. Так может после ее смерти у других появится? И если не появится, то… то он — единственный человек, который был честен с Фло. И если не ему верить, то кому тогда?

— Ты и вправду замечательная швея, — он осторожно принял платье. И похвала была приятна, а искреннее восхищение в его глазах — приятно вдвойне. Да, руки Фло еще помнили дело.

— Девочку приведешь завтра, — он аккуратно повесил платье на плечики. — Ты ведь приведешь ее?

Фло присела в неуклюжем реверансе: она приняла решение.

— И еще. Если ты вдруг увидишь Бакстера… сделай так, чтобы он не увидел тебя.

— Никак. И видел я мертвых, малых и великих, стоящих перед Богом. И судимы были они сообразно делам своим… Всему свое время, Фло.

— Глава 39. В которой Дориан Дарроу тщится догнать тень

Это было невозможно, но это было. Передо мной лежало грязное поле, по которому ветер носил клочья бумаги.