Дориан Дарроу: Заговор кукол

— Все получилось замечательно! Просто замечательно! — отец как всегда бурно выказывал свои эмоции, и сейчас, не удержавшись, вскочил и сдавил Ольгу в объятьях. От отца разило духами, притираниями и чесноком. Но Ольга смолчала и лишь голову повернула, подставляя щеку под поцелуй.

— Моя девочка блистала! — сообщил отец, и выстроившиеся вдоль стены лакеи слегка поклонились, выказывая радость за хозяина.

Ольга чувствовала спиной их насмешливые взгляды, но держалась прямо.

Рассчитать. Если не всех, то половину. И без рекомендаций, поскольку явно те, каковые были представлены при найме на работу, подделка. Эти слуги безалаберны и нахальны. Они мнят о себе многое, на самом же деле…

На самом деле слуги не виноваты в том, что отцу хочется шика.

Подали первое блюдо, выставив на стол тарелки литого серебра.

— А Ульрик? Правда, он хорош? — отец ковырнул вилкой в зубах. — Признай, что тебе повезло…

Мил. Обходителен. Вот только то его исчезновение удивило безответственностью. И некоторая нервозность, каковая ощущалась за маской спокойствия. Ольга замечательно научилась заглядывать под маски.

Ульрик тоже имеет тайну. Но это нормально. Тайны есть у всех.

Завтрак шел своим чередом.

— …и ко всему он сметлив! Весьма сметлив! Не то, что прочие хлыщи! — отец пролил соус на куртку, но от лакея с полотенцем отмахнулся, увлеченный собственной речью. — Он сразу понял, что с золотыми приисками связываться поздно, а вот алмазы — дело другое…

Ольга бросила взгляд на скромное колечко.

— …братья Биры — еще те пройдохи, но увидишь, мы сумеем договориться.

Он всегда умел договориться. С Дорианом. С Ульриком. С кем угодно, кроме Ольги. Неужели ему настолько безразличны ее чувства?

Или дело в том, что чувства ненадежны?

Отец желает ей добра. И следует покориться его воле, ибо таков удел женщины.

Мужчины завоевывают мир. Ищут алмазы на берегах Желтой реки. Покупают земли и женщин вместе с этими землями. И только это в их глазах имеет смысл.

— Что-то ты бледна, деточка, — отец отложил вилку и нож, который держал в кулаке, но не пользовался. — Может, тебе стоит прилечь? И я доктора вызову.

— Не надо, папа. Это просто слабость. Бал был утомителен.

Ольга вышла из-за стола и присела в реверансе.

— Но ты прав, я, пожалуй, прилягу.

— Конечно, конечно! Но может все-таки врача? — он испугался. За нее? Или за то, что, если Ольга серьезно заболеет, то брак расстроится, и внуки Пуфферхов не будут князьями?

— Не стоит. Со мной все хорошо. Если мой жених, — произносить вслух его имя было выше Ольгиных сил, — если он появится, то я спущусь. И вели подать молока.

Отец все-таки проводил ее до комнаты, долго мялся на пороге, и ушел лишь когда уверился, что Ольга не собирается падать в обморок.

Она же, сняв с полки книгу, устроилась на софе.