Тени кафе «Домино»

– Говори, с чем пришел?

– ты ювелирный на Кузнецком, дом 7, помнишь?

– Пале-Рояль?

– Именно. Так я дело поставил, как его взять.

– А я причем? Я не налетчик.

– Там три сейфа фирмы «Брилль и сыновья», а в них рыжики и розочки.

– Афоня. Нынче дело такое, что без жиганства заработать можно. Я местной власти сунул, они мне заводик – не заводик, фабриченку – не фабриченку, в общем, большие мастерские отдают. Найму людей, буду по металлу работать.

– Да, это дело, – серьезно ответил Лапшин, – хорошо придумал. Пока большевики во второй раз частный капитал не прикрыли, вполне можешь хорошую деньгу сбить. Но ты же медвежатник от бога. А дело минутное. В доме пять я своего человека истопником в котельную устроил. Мы с ним пять ночей стену курочили и ход сделали под хранилище. В новогоднюю ночь, когда все гулять будут, пол вскроем и войдем.

– А снегирь?

– А он один на весь Кузнецкий мост, его добрые люди напоят.

– Значит так, Афоня. Я под делом твоим подписываюсь. Прихожу, вскрываю сейф и ухожу. За это ты мне платишь…

Веденяпин на папиросной пачке написал сумму.

– Половину сейчас, половину как работу сделаю.

Лапшин прочел, головой покачал.

– Не много?

– В самый раз. Я же в долю не иду.

– И то правда. – Лапшин из кармана пиджака вынул пачку денег, похожую на завернутый в газету кирпич, положил на стол.

– Считать будешь?

– Верю.

– Тогда тридцать первого, в полдвенадцатого у дома пять.

– Заметано, – Веденяпин разлил по рюмкам, – за дело пить – примета плохая, давай с наступающим.

– Давай, чтобы он к нам добрее был.

Чокнулись, выпили.

Премьера.

На темной Триумфальной площади, словно сказочный дворец, горел огнем кинотеатр Ханжонкова. Электролампы ярким квадратом освещали афишу с надписью «Последняя встреча» и портреты Елены Иратовой и Владимира Максимова на фоне алого пожара.

Даже знаменитый матовый фонарь у входа восстановлен, и он освещал лица людей, стоящих в очереди к кассе мертвенно-бледным светом.

Подъезжали авто, спешили дорого одетые дамы и их спутники на первый премьерный сеанс.

Леонидов протиснулся сквозь толку, предъявил билет и вошел в фойе.

Первым, кого он увидел, был нарком Луночарский, который, сияя пенсне, шел ему навстречу."

"– Здравствуйте, несговорчивый товарищ Леонидов.

– Добрый вечер, Анатолий Васильевич.

– Ваше место в кинокомитете пока свободно, – лукаво улыбнулся Луночарский.

Он повернулся к своей спутнице – красавице актрисе Розонелли:

– Ты подумай, этот человека отказался от руководящего поста в кинематографе.

Актриса ничего не ответила, только ослепительно улыбнулась.

– Это не мое место, Анатолий Васильевич, я журналист, кабинетная работа не для меня.

– Вам виднее. Но я прошу завтра навестить меня, я недавно перечитал Ваши очерки о Кронштадте.