Тени кафе «Домино»

Нам очень нужен патриотический сценарий. Так я жду Вас завтра в два.

Луночарский со спутницей, не дожидаясь ответа Леонидова, повернулся и зашагал ко входу в зал.

И тут раздался первый звонок.

Олег не уставал раскланиваться со знакомыми. Актеры, журналисты, писатели, партчиновники и, конечно, чекисты.

Кто-то взял Леонидова под руку.

Он обернулся.

Ему улыбался Блюмкин.

– Я думал, ты не придешь.

– Почему?

– Так.

– Я хочу посмотреть фильму. О ней так много говорят еще до выхода на экран.

– Сядем вместе?.. – поинтересовался Блюмкин.

– С удовольствием, по-моему, твой друг Саблин в ложе.

– Он мне не друг. Просто приятельствуем.

– Извини, я не знал.

– Друг – это человек, к которому не страшно повернуться спиной.

– Даже так.

Они уселись на свои места.

На сцену поднялся Луночарский.

– Дорогие товарищи. Открою вам секрет. Я видел практически весь отснятый материал, поэтому могу сказать, что это первая революционная трагическая мелодрама.

Он помолчал, снял пенсне.

Близоруко прищурившись, посмотрел в зал.

– Создателям ленты удалось передать дыхание нашего непростого, но героического времени.

На сцену поднялся человек во фраке, сел к роялю.

– Это композитор Леонид Николаев, – продолжал нарком. – Он специально написал музыку для сопровождения ленты, и смею вас заверить, прекрасную музыку. Но давайте смотреть.

Свет в зале начал медленно гаснуть.

На экране появилась надпись «Конец фильма».

Композитор исполнил последний аккорд.

Свет зажегся.

На сцену поднялись актеры и режиссер, оператор, художник.

Они кланялись, а зал гремел аплодисментами.

Из ложи вышел стройный красавиц Юрий Саблин с огромным букетом роз.

Звеня шпорами, пошел к сцене.

Зал затих.

– Вот видишь, – зло прищурился Блюмкин, – фильма о Гражданской войне. Героиню экрана благодарит герой тех сражений. Все по системе Станиславского.

– Не злобствуй, Яша, смотри, как зал принимает ленту.

– Пошли на банкет, у меня есть приглашение для тебя, – Блюмкин достал из кармана красочный билет.

– Спасибо, я в «Домино».

– Не хочешь видеть героиню?

– Просто у меня дело.

– Ну значит увидимся.

Леонидов шел по Тверской.

У Страстной площади увидел светящую стеклянную дверь с надписью «Зайди, приятно удивишься». Под ней была изображена рюмка.

Народу в заведении почти не было.

Олег подошел к стойке, за которой скучал усатый буфетчик.

– Доброго здоровья, – оживился он, – чего изволите, сударь?

– Добрый вечер, а изволю я стаканчик белого хлебного.

– Понимаю-с.

– И кусочек селедки на черном хлебе.

– Стаканчик какой изволите?

Буфетчик поставил на стойку стограммовый граненый шкалик и такой же стакан.

– Большой.

– Сейчас сделаем. Специально для вас имеем селедочку.

– Не люблю пить один, – улыбнулся Леонидов, – составь компанию, братец.