Дом в Мансуровском

Нет, офицерские жены прекрасные, мужественные и верные женщины, но разве это Марусин круг?

Правда, любовь все оправдывает, Ася это знает. Но ее Шура здесь, рядом, и каждый день они вместе. А Маруся одна по полгода. Наверняка ей сложно, но молодец, держится и не жалуется. Пока держится. Но чем дело кончится, никто не знает…

Разве Ася, могла предположить, что так сложится жизнь ее любимицы?

Через полгода после Марусиного отъезда, а точнее побега, тяжело заболела Клара."

"– Ничего утешительного, – сказала она, – но я не собираюсь лить слезы! Будь как будет.

А было плохо. После больницы, операции и облучения Юлька по собственной воле переехала к Кларе. Кто бы мог подумать – Юлька, эгоистка и любительница свободы, увлеченная только своей жизнью, превратилась в самую терпеливую сиделку. Она ухаживала за бедной Кларой лучше, чем это делали бы многие дочери.

Клара почти не вставала, но иронии своей не теряла и от Юлькиных забот как могла отказывалась.

Профессор страдал. «Как же так, – недоумевая, повторял он, – Клара! Она – сама жизнь! А сколько в ней оптимизма! Сколько раз она поддерживала меня, приводила в чувство! Сколько раз вытаскивала из бездны отчаяния! Клара, красивая, яркая, живая! Нет, невозможно». И он принимался плакать.

Все понимали, что Кларе осталось немного. Единственное, о чем она просила, – чтобы без мук. «Только чтобы было обеспечено человеческое доживание», – повторяла она.

А с обезболивающими как раз было плохо.

Конечно, подключили университет, организовали звонки и письма в Минздрав, но все это забирало время, а боли нарастали.

Тогда за дело взялась Юля. В соседней группе учился Ваня Защипин, и всем было известно, что Ванин двоюродный брат работает там – глаза поднимались кверху, к потолку, но само слово не произносилось.

Ванька был малозаметный, курносый и тихий середнячок, вряд ли когда-нибудь Юля обратила бы на него внимание. Но тут пришлось.

– Помощь? – растерянно переспросил он. – Какая помощь?

Юля терпеливо повторила:

– Очень болен дорогой и близкий человек. Врубился?

Покрасневший Ваня послушно кивнул.

– Так вот, – продолжила Юля, – мне нужна твоя помощь. Нужно достать лекарство, понимаешь? Импортное обезболивающее. Ну, дошло?

– А при чем тут я? Ты что-то напутала, Юль. У меня никого нет в аптеке.

– Да при чем тут аптека! – с досадой воскликнула она. – Его невозможно достать в простой аптеке. Врубился теперь?

Ваня послушно кивнул и, кашлянув, осторожно уточнил:

– И все-таки, Юль. При чем тут я?

– Тут при чем твой родственник! – еле сдерживаясь, объяснила Юля. – Твой важный родственник! Кажется, брат? Мне сказали, он оттуда, – и Юля подняла глаза к потолку. – Наврали? – Голос звучал угрожающе, она не думала от него отстать.