Дом в Мансуровском

Такая-сякая расстроила отца!» – со смехом пропела она и, резко встав с дивана, посмотрела на Клару: – Знаешь, Клар, я сама не из тихонь. Но чтобы так? С самыми близкими? И ни слова! Ладно мне, я бы ей врезала, это понятно! А Асе? Они ближе, чем подруги. Ближе, чем сестры! Ближе, чем матери с дочерями! И ей ни слова! Нет, извини, это свинство, Кларуся! Свинство и предательство. В нашем доме, знаешь ли… С родными так не поступают.

– Ой, Юль, – вздохнула Клара, – вы Марусю недооцениваете… Плохо вы ее знаете. Штучка наша Маруся. Как говорят, в тихом омуте… Это со мной и с тобой все понятное. А такие, как Машка…

Повисло молчание, и Ася тихо проскочила на кухню. Было слышно, как льется вода, чиркает спичка, зажигающая конфорку, как достает она из шкафчика чашки, как звякают ложечки."

"Чай. Лучшее, что сейчас может быть, – это семейный чай за круглым столом. Чай с тортом, с конфетами. Пожалуй, это может примирить с жизнью и помирить всех присутствующих.

Ася оставалась верна себе – меньше слов, больше дела.

«Какая же умница эта женщина, сколько в ней такта», – мелькнуло у Клары.

– Торт так торт, – согласилась Юлька. – Я и от винца не откажусь. – И, одернув короткую юбку, устремилась на кухню.

Профессор продолжал сидеть в той же позе страдальца, лицо в ладонях, сгорбленная спина, на лице невыразимая мука.

– Идем, Саша, – позвала Клара, – идем. Честное слово, хватит! Все же здоровы, господи! Все живы! Ну что ты развел? Просто неловко!

Из кухни выглянула Ася:

– Шуронька, милый, пойдем! Такой торт, Шура! Пьяная вишня. И пахнет ромом, – улыбнулась она.

Александр Евгеньевич тяжело вздохнул:

– Торт! Смешно, честное слово! – Но, кряхтя, поднялся и медленно, как старик, шаркая тапочками, пошел за Кларой.

А потом все пили чай, а выпив, принялись за вино, но бутылка полусладкого белого кончилась моментально, и Ася принесла початый коньяк, и никто не отказался под тонко порезанный лимон, присыпанный смесью сахара и молотого кофе – конечно, рецепт Клары! У нее все красиво, необычно и с непременным вывертом.

К концу вечера все согласились, что никакой беды нет, какая чушь! А есть глупая и влюбленная девочка, счастливая до невозможности, наивная и прекрасная, их драгоценная и обожаемая Маруська. Только бы не разочаровалась, только бы была счастлива! А там все наладится, жизнь, как всегда, все расставит по местам.

– Да не психуйте вы! – повторяла Юля. – Вернется наша беглянка! Месяца через два или три, вот увидите! А то я не знакома с нашей Маруськой!

Ася укладывала в кровать пьяненького и расчувствовавшегося мужа, а он держал ее за руку и не хотел отпускать. Но через пару минут профессор уже храпел и причмокивал, и Ася с облегчением вышла из комнаты.

Клара и Юлька курили на балконе.