Дом в Мансуровском

Как там Маруся? Вечное беспокойство, непреходящее. И вечная боль…

А Юля умница. Какая же умница их Юлька! Всю больницу на уши поставила, всю Москву подняла!

Ася поправила одеяло, дотронулась до руки мужа и тихо, на цыпочках, вышла.

К Игорю Михайловичу Юля попала через четыре дня после того, как выписали отца.

Увидев ее в коридоре, он удивился и, не скрывая, обрадовался:

– О, это вы?

Увидев пакет с подношением, усмехнулся:

– Взятка, значит?

– Что вы! Благодарность, – улыбнулась Юля.

– С вами свяжись! – рассмеялся ИО, как она его про себя называла. – Возьмешь безобидную бутылку, а вы припишете взятку!

– Неужели я похожа на такую стерву? – делано расстроилась Юля.

Игра. Знакомая игра: кто выиграет, кто первым сдастся? Кокетничаем, курочка-петушок, как тетерева на току.

– Похожа, увы. Вам раньше не говорили?

– Бывало, – в тон ему ответила Юля. – Если по правде – бывало.

– Возьму с одним условием, – улыбнулся он, вертя в руке бутылку, – разопьем вместе. Не возражаете?

Приподняв брови, Юля развела руками:

– Не возражаю. Я же стерва, а не дурочка.

– Когда? – ИО явно любил конкретику.

– Я позвоню, – мило улыбнулась Юля и вышла из кабинета.

Вялотекущий роман с ИО не спасал. Хотя доктор как претендент на руку и сердце был неплох – холост, точнее разведен, детьми и алиментами не обременен, строил кооператив, а это означало, что в Юлиной жилплощади заинтересован не был, имел автомобиль и был щедр: рестораны, букеты, духи, подарки. Для нечастых встреч – а оба были людьми занятыми – квартиру искал именно он.

– Бери его за шкирку и тащи в загс, – настаивала Карина, – иначе тебе не справиться!

Кстати, и Карине, с ее бесконечными претензиями и недоверием к мужскому полу, ИО нравился, что было важно для Юли.

Но Юля не торопилась. Кружняк чувствовал: что-то не так, однако вопросов не задавал. «Офицерская выдержка, – усмехалась Юля, – их хорошо дрессируют».

Измотанная, хронически уставшая, по уши загруженная работой, с постоянными дальними командировками, с автобусами и аэропортами, встречами с незнакомыми людьми, бесконечными интервью, статьями, километрами плохих ухабистых дорог, низкопробными гостиницами, Юля на все махнула рукой. В конце концов все разрулится. Да, само собой, ведь это не может длиться вечно. Жизнь пожалеет ее и расставит все по местам, что еще оставалось?"

"Спасало и то, что с Кружняком они виделись редко. В командировках она отвлекалась, почти забывая о своем тягостном, непрекращающемся романе. Но ее любовник напоминал о себе. Сколько раз он звонил в далекие города и забытые богом поселки, находил ее в полупустых продуваемых гостиничках, в убогих кафешках, где она хлебала полуостывший невкусный суп или с отвращением жевала котлету.