Дом у железной дороги (СИ)

Довольно наивно, учитывая ее тягу к справедливости, сам знаю.

Ну так вот, Юлия поймала меня на парковке. Машину я перекрасил и номера сменил после того вечера, потому что боялся слежки. Чувствовал, что у меня скоро начнется паранойя, но закрыться в одном доме с Сергеем и сидеть там целыми сутками я не мог. По крайней мере, после того, как меня уже засветили где только можно. Да и за продуктами нужно было ездить. Ну вот, Юлия, значит, подошла ко мне, кашлянула, чтобы убедиться, что я точно на нее смотрю, и заговорила:

– Добрый день, Олег. Я из «Правды». Скажите, как давно Сергей улетел в Испанию?

Я не нервничал. В конце концов, я знал, что мне придется всегда врать и балансировать на грани. Потому я был готов. И я ответил так спокойно, как будто меня спросили о погоде:

– Около десяти дней назад. Причин он не называл. Вы же сами…

– Да, сами знаем, что он человек импульсивный. Но с ним никто не может связаться. Общественность начинает беспокоиться.

Я лишь пожал плечами, пытаясь понять, куда она в этот раз спрятала диктофон.

– Если Сергей не хочет, чтобы его беспокоили, он сделает все, чтобы с ним никто не связывался. Отключил телефон, значит.

Юлия оперлась бедром о машину и скрестила руки на груди, закрывая вырез на блузке. Так и хотелось ей сказать, что ее грудь – последнее, что меня интересует в данный момент, но не решился. С ней лучше быть обходительнее, решил я. Она может быть моим потенциальным союзником, решил я.

– Скажите, Олег. Не для публикации, но все-таки. Как давно вы работаете с Сергеем?

Мысленно пересчитал. Если на дворе начало октября, значит, на работу я устроился в апреле. Или в конце марта? Не суть, конечно же, но все-таки.

– А я почти три года. Я пишу о нем статьи практически три года, Олег. И я очень хорошо его знаю. Он слишком любит внимание к своей персоне, чтобы просто так оборвать все связи. Уже прошло десять дней, Олег. Достаточно для того, чтобы заявить о пропаже.

Я смотрел на нее и понимал лишь одно – я должен, нет, я обязан ее устранить. Ни о каком потенциальном сотрудничестве и речи быть не могло. Вспомнил еще, как тогда Сергей предположил, что у нее может быть роман с ментом. А девушки, у которых нет обостренного чувства справедливости, с ментами не встречаются.

Я не стал поправлять ее, что, по сути, подавать в розыск можно в любой момент. Я отучился всего один курс, но кое-что запомнил: первые сутки – самые важные. Чем дольше тянут резину, тем меньше шанс найти пропавшего. Я же был уверен, что Сергея найти будет очень и очень сложно. Только если проследить за мной. Я почувствовал, как по спине побежали мурашки.

Даже если за мной проследят, что они сделают? Я еду на дачу, в дом, который продолжаю ремонтировать, хоть и медленно, а ордер на обыск они получить без оснований не смогут.