Дом у железной дороги (СИ)

Он забывает о том, что диковинная птица – хищная, и смеет гладить ее по клюву и вычищать перья. А хуже всего то, что и сама птица об этом вот-вот забудет.

Каждый божий день пытаюсь ухватиться за оставшиеся части своего сознания, но все больше понимаю – я схожу с ума. Мой защитный механизм работает против меня самого. Я так сильно желал остаться в здравом уме, что в какой-то момент не заметил, как это желание превратилось в маниакальное и ненормальное. Я все меньше думаю о работе, я уже не спрашиваю, говорят ли про меня по телевизору и пишут ли в газетах. Я чувствую, что теряю связь с реальностью.

Я больше не могу находиться в этих стенах. Останусь еще ненадолго – точно потеряю. И я решаюсь на шаг, к которому так долго шел: я прошу его пустить меня поспать на кровать наверху. Я давно думал об этом, иногда я ночами обдумывал, как именно спрошу, что я буду делать потом. А потом Олег так услужливо сам открыл мне дверь, позволив гулять по саду. Хотя какой это сад. Огороженная территория рядом с железной дорогой. Из шкуры вон лез, чтобы выглядеть хорошим мальчиком, и он начал мне доверять настолько, что пустил бы в спальню. Мой план идеально прост: я жду, когда он уснет, и ухожу. Я не сомневаюсь, что он запрет все двери, заколотит окна. Но я сделаю все, чтобы сбежать – попытаться, даже если это будет в последний раз.

Когда я говорю ему об этом, он смотрит с недоверием – это почти задевает меня, – а после соглашается. «Только подождите немного, – говорит. – Я вечером вас заберу». Я жду – а что остается. Я ведь знаю, что он вернется.

В моих мыслях я снова держу нож, хватаю его за волосы и откидываю его голову назад, вскрывая ему глотку одним резким движением – и он захлебывается, а на моем лице веснушки становятся бордового цвета. И я не сожалею ни на секунду, когда разжимаю пальцы и даю его телу упасть на пол. Напротив – я наслаждаюсь, когда смотрю на его предсмертные конвульсии, на то, как он зажимает свою шею ладонями, надеясь не то закрыть рану, не то не дать крови вытечь еще больше, на то, как эта самая кровь постепенно окрашивает и эти белые плиты, и новый коврик, который он купил неделю назад. Я жду, когда он умрет. Я хочу видеть, как он кончает свою жизнь вот так бесславно – в моих ногах и в собственной крови.

И я моргаю. И видение исчезает.

Он открывает дверь и протягивает мне руку.

– Не будешь связывать?

Я смотрю ему в глаза и вижу, что он просто уверен в том, что я не сбегу. Я прибавил ему уверенности во всем – он должен быть благодарен.

Не беру его руку, а просто иду следом. Прохожу через комнату-коридор, поднимаюсь по лестнице и выхожу на первый этаж. Так свежо и пахнет ужином – он приготовил мясную запеканку, несколько салатов, куриные крылья и открыл вино (по моей просьбе).