Дом у железной дороги (СИ)

Поднимаюсь вперед него на второй этаж и сразу же иду к спальне. Той потрясающей спальне с огромной кроватью с полками для книг, торшером, цветами на подоконнике и кофейным столиком. Я смотрел на эту комнату каждый раз, когда Олег позволял мне сходить в ванную, и понимал, что это – самая уютная часть во всем доме. И когда я опускаюсь на кровать, то понимаю, что она такая же прекрасная, как и вся комната. Матрас не слишком жесткий, но и не слишком мягкий, подушки объемные, но не настолько, что ты в них тонешь. Белое постельное белье мелкой вязки, пахнущее порошком. Он мне даже пижаму для такого случая купил – чудак такой. На удивление даже для самого себя не злюсь на него, хоть и всей душой ненавижу пижамы. Даже соглашаюсь надеть ее: что за пижама-то, шорты да майка. И как только опускаюсь под одеяло, чувствую, как ноет позвоночник – все-таки, внизу кровать оставляла желать лучшего (особенно по сравнению с этой). Нежусь в постели минуту, а кажется – целую вечность.

И только открываю глаза, вижу – собрался уходить. Прошу его остаться. Не из-за того, что я соскучился по теплу человеческого тела, вовсе нет, конечно нет. Просто так мне будет проще найти ключи. Так я создам меньше шума. Да. Вижу – мнется в дверях. И говорю ему:

– Если боишься, что я сбегу, закрой все двери. Ночью ты и так сторожить меня будешь.

Отодвигаюсь к стене, откидывая одеяло в сторону. Только ложись, Олеж. Это ведь мой шанс на побег вру ли себе?.

Он даже раздеться боится. Ложится, как тогда, в ту ночь, прямо в одежде, и смотрит настороженно, но уже куда более доверчиво. Он думает, что я стал тем, кого он хотел видеть. Укрываю его одеялом, а он совсем расслабляется: даже на бок ложится.

А я закрываю глаза и чувствую, как мне хорошо. Как хорошо от мягкой постели, от свежего после проветривания воздуха, от теплого дыхания возле своего лица. И на несколько минут из моей головы исчезают все мысли.

Я позволяю себя поцеловать. Он все так же осторожен, все так же аккуратен и неловок, и у меня закрадываются подозрения – я его первый. Я будто бы его первая любовь. Та, что как фейерверк, как смысл жизни, как самое необыкновенное ощущение в его жизни. И в мыслях щелкаю себя по носу – как легкомыслен я стал, как расслабился и как близко к себе я подпустил того, кто разрушил мне жизнь.

Вдруг задумываюсь: а вправду ли разрушил? Где был я, когда был на свободе? В своей пустой квартире с пальмой и кактусом, лишь бы было о ком думать, постоянно в работе и бесконечных подозрениях во всех грехах человечества; по локоть в чужой крови, глотающий антидепрессанты и снотворное, лишь бы больше не видеть кошмары. А здесь я в неволе, но любим. Он делает для меня все, что я пожелаю, в этих четырех стенах целый мир, созданный для меня, и единственное его ограничение – клетка.