Дом у железной дороги (СИ)

Я ведь буду на первой полосе, не так ли? – лицо у него в этот момент самодовольное. Он все так же улыбается и полирует верхние зубы языком.

Я не мог сказать, что Сергей тщеславный. Скорее, уверенный в себе. Но, снова же, искренний и честный, а это я ценил превыше всего. Даже когда он врал, это больше походило на шутку. Возможно, потому я не мог его осуждать. Возможно, потому он мне так понравился.

Журналистка смотрит на меня исподлобья – что, не ожидала, что его охранник будет таким? – и протягивает мне диктофон. Новенький совсем, даже царапин на нем нет. Отключаю его и кладу в сторону, пока она достает блокнот и ручку. И встаю позади – так лучше видно, что она делает, но при этом я не мешаюсь во время разговора и в любой момент могу свернуть ей шею. Сергею достаточно было только дать знак, и я был готов свернуть ей шею в любую секунду, даже не задумываясь. Разве могло быть иначе?

Она ему, значит, говорит:

– Планируете как-то расширять свою сеть?

– Нет ничего шире, чем интернет, дорогая моя.

– Уточню: я говорила об обновлениях вашей сети. В Штатах о вас не говорит только ленивый, судя по сводкам новостей, и все пытаются понять, чья же сеть окажется в выигрыше: ваш «Вместе» или «Фейсбук» Цукерберга. Поскольку я живу в России, то, конечно же, болею за вас, потому и спрашиваю про обновления.

Я чувствую, что на зубах как будто песок, так громко скрипят зубы. Чужое вранье пахнет даже хуже, чем все те бомжи из подъездов, в которых втыкал нож Сергей. Они хотя бы были мертвыми.

– Обновление вы сами со дня на день увидите, когда откроете свою страницу, – Сергей заправляет волосы за уши. – Могу сказать точно, какого обновления с моей социальной сетью не произойдет никогда.

– Моя сеть никогда не будет сканироваться федералами.

Не вижу лица журналистки, но уверен – она впечатлена. Наверняка впечатлена. Переступаю с ноги на ногу, так хочется проверить догадку.

– Смелое заявление, – говорит. – Не так давно мои коллеги обнаружили слитые данные ваших доходов, и многим, в том числе и мне, показалось, что они несколько не совпадают с вашими акциями.

– А я листовки ночами раздаю, – Сергей даже не меняется в лице, только носком ноги покачивает, глядя на нее. – Правда, Олеж? – киваю, даже не задумываясь. Это не вранье – это сарказм. Это не считается.

– Листовки на три миллиона? Даже если вы будете раздавать их круглыми сутками, вы не сможете столько заработать. А вот если, допустим, взломаете сайт какого-нибудь банка, чей-нибудь лицевой счет, скажем, вашего конкурента Евгения Шляпина, у которого как раз недавно пропали три миллиона… Ровно столько же, сколько у вас лишней прибыли.

И тут уже встреваю я. Даже не успел подумать. Инстинкт закрыть Сергея – в первую очередь.

– Клевета уголовно наказуема.

– Я не с вами разговаривала.