Дом у железной дороги (СИ)

И только хотел огрызнуться, как Сергей снова заговорил (вспоминаю с некоторым теплом, честно говоря):

– А вы не затыкайте его. Представьте, что это мой адвокат. Раз уж вы начали обвинять меня в чем-то, не имея доказательств, поиграем в суд. У Олега как раз юридическое образование, – это частичная правда; я только после первого курса ушел, но это можно опустить, враньем не будет. – Только вот скажите, Юлия, на кой черт мне эти ваши три миллиона, когда я – самый богатый человек в этой стране?

– Если быть точным, не самый.

– Да мне насрать, – он морщит нос, и тот кажется совсем рыжим из-за веснушек. – Просто скажите, зачем мне, настолько богатому человеку, какие-то жалкие три миллиона, когда по всей стране у людей зарплаты до десяти тысяч не доходят?

– Тогда объясните возникновение этих трех миллионов на вашем счете.

– Лучше бы вы так следили за чиновниками, ворующими у людей ежедневно, чем за мной.

– Я не сомневалась, что вы увильнете от ответа.

Я смотрю на Сергея и вижу, что в его глазах появляется тот самый огонь, который я видел каждый вечер перед очередным убийством. Я видел – сейчас он способен. Я видел – он закипает и теряет терпение и самообладание. У него краснеют кончики ушей, за которые заправлены волосы, и он начинает раздраженно медленно перебирать пальцами по подлокотнику дивана. Я дожидаюсь, когда он поднимет взгляд, чтобы сказать ему одними губами: «Только прикажите». И от этого Сергею, как ни странно, становится легче. Остывает.

– Вопрос не для публикации, но ваш головорез всегда у всех стоит над душой? – она смотрит на меня через плечо так, словно я уже вытащил нож, чтобы воткнуть ей в хребет.

– Только если я смогу задать вопрос в ответ.

– Тогда ответ не для публикации, – передразнивает ее Сергей, заставляя повернуть голову обратно. – Да, у всех. Потому что в России полно людей, мечтающих меня убить. В том числе и вы, Юлия, – и снова улыбается, еще более хищно. – Теперь моя очередь. У вас роман с ментом?

– Ну, вы же не думаете, что я совсем не сижу в интернете. Я, конечно, не слежу, что обо мне пишут, – он пожимает плечами нарочито безразлично и протягивает ко мне руку, пару раз сгибая пальцы (понимаю его без слов и молча подаю его кружку с остывшим кофе). – Так и свихнуться недолго. Но я уверен, что нигде мои затраты опубликовать не могли. Потому что об этом бы я узнал, – делает глоток и поднимает взгляд. – Такие данные могут быть только у служб. То, как вы говорите, рассуждаете и ненавидите меня, наталкивает на определенные выводы. Я ведь прав? Ненависть ко мне подогревает еще и ваш любимый мусор, а? Ох, простите, уважаемый товарищ милиционер.

– Вам очень повезло, господин Разумовский, что диктофон отключен. Вы и так достаточно прославились своими высказываниями, – и вдруг я замечаю что-то.