Дом последней надежды

Он вовсе не появлялся после той ярмарки, и вот думай, плохо это или, наоборот, хорошо. Обидно? Самую малость. Мы ведь начали думать, что в том его интересе есть что-то личное, а он…

Несколько тысяч золотых.

И треть их принадлежит Кэед по праву. Думала ли она об этом? Думала, не могла не думать. Малой части хватит, чтобы заплатить колдуну.

А дальше?

С золотом и здоровыми ногами, с умением своим, которое Кэед перестала скрывать, она еще не понимает окончательно, что сама по себе сокровище…

Уйдет?

Останется?

Что бы она ни решила…

А может, вот он, мой долг? Обязательства, взятые на себя Иоко? Я должна присмотреть за этими женщинами, помочь им устроиться в жизни.

Хорошо.

А дальше?

Печать исчезнет, а я… душа отправится в рай? Вернется домой? Или просто исчезнет? Как-то…

— Тише вы, неугомонные, — проворчала Шину. — А ты успокойся, ишь, привычку взяла. Чуть что, сразу в слезы… этак всю воду выплачешь и иссохнешь.

Юкико шмыгнула носом и уставилась на меня.

— Никто и никому тебя не отдаст, — вынуждена была признать я. И добавила: — Если сама того не захочешь.

Как-то вот… не хотелось мне умирать.

Совершенно.

Пусть и тело чужое, и мир с легкой безуминкой, но я все равно хочу жить.

— К нам тоже исиго заглядывал, — тихо добавила Мацухито. И тяжелый нож в ее руках ненадолго замер, чтобы вновь обрушиться на ни в чем не повинную головку лука. — Травы покупал… хороший был. И мне улыбался.

Она вздохнула.

Вот ведь… и как быть? Подчиниться божественной воле, рискуя собственным бытием? Или проигнорировать? Печать на руке тотчас ожила.

Понятно.

Нельзя игнорировать богов.

А ужин прошел в торжественном молчании, которое исиго поначалу пытался разрушить беседой, но вскоре устал. Или привык просто?

Ничего.

Это они поначалу, а дальше…

ГЛАВА 22

Дальше потянулись дни. Иногда шел снег, а иногда выглядывало солнце, и тогда все, что насыпало к обеду, таяло, оставляя темные лужицы на камне дорожек. Земля, переевшая влаги, потемнела, разбухла, вытолкнула редкие хворостинки трав.

Я вставала. Умывалась. Одевалась, благо оннасю завела привычку спать здесь же, в комнате, хотя я весьма настойчиво отправляла этого ребенка прочь. О нет, она уходила, но стоило мне уснуть, как возвращалась вновь, устраиваясь на циновке перед входом в комнату."

"— Чего ты хочешь? — Я как-то очень быстро устала сражаться с ее упрямством, которому не имела объяснения.

— Госпожа хорошая. — Девочка искренне улыбнулась, и я заметила, что клыки ее еще немного выросли, да и пары их две, только вторые чуть поменьше и загнуты внутрь рта. — Я не хочу, чтобы госпожа умерла.

Что ж, ответ можно было считать исчерпывающим.

— Ты имя себе придумала? — Я позволяла ей расчесывать волосы, делая вид, будто не замечаю, что чешет она не гребнем, но собственными коготками.