Дом голосов

— Ты должна кушать, должна жить дальше, — наставляет он меня. — Ты достаточно сильная, чтобы обходиться без нас.

Я знаю, чего ему стоили эти слова. Он сдерживает слезы, но очень страдает.

— Я тебя люблю, малышка… Что бы ты ни услышала обо мне или о маме, никогда не забывай, как мы тебя любим.

— Обещаю, — говорю я через силу: в горле застрял комок и голос почти не слышен. И в этот момент понимаю, что мы больше никогда не увидимся.

Я пытаюсь объяснить всем и каждому, что не хочу ехать в Австралию с синьором и синьорой Холл. Я хочу снова жить с папой и мамой в доме голосов. Но никто меня не слушает. Не важно, чего я хочу или не хочу.

Никто не хочет по-настоящему услышать то, что хотят сказать дети.

— …пять… четыре… три… два…

К концу обратного отсчета Ханна Холл вернулась из путешествия в прошлое успокоенная, наконец-то умиротворенная.

Джербер мог только догадываться, как трудно было начинать новую жизнь в Австралии, в доме Холлов. Бывают истории со счастливым концом. Добро торжествует, журналисты в восторге, публика растрогана. Но никто никогда не знает, что произойдет потом. Это мало кого интересует. Если подумать, кому захочется испортить красивый финал жестокой реальностью, которая в порядке вещей. Девочка, которая, по мнению многих, была «спасена», выросла рядом с незнакомцами.

Так сказала Ханна во время одного из сеансов. И в самом деле, чужим не только удалось забрать ее из единственного мира, который она знала, разлучить с семьей, где она научилась любить и быть любимой, но и навязать себя вдобавок ко всему как «маму и папу». Но это отходит на второй план для людей, которым дороже то, что «все жили долго и счастливо». В конечном итоге кому до этого есть дело? В результате сейчас перед Пьетро Джербером сидит женщина с истерзанной психикой.

— Значит, я не убивала Адо, — сказала Ханна. Она, казалось, испытывала облегчение, но не была убеждена до конца.

Джербер остановил метроном: настал момент прояснить и этот вопрос.

— Адо никогда не существовал, Ханна, — приступил гипнотизер со всей возможной деликатностью. — Женщина, которая похитила вас, была бесплодна.

Она, однако, не хотела верить.

— Зачем тогда мои родители выдумали эту ложь?

— Чтобы оправдаться в том, что сделали Холлам.

— Оправдаться перед кем?

— Перед вами, Ханна. И перед самими собой, чтобы чувствовать свою правоту. — Он помолчал. — Око за око — самое древнее правило в мире, — заключил он, вспомнив те пять правил, которые внушили в детстве его пациентке.

— Око за око? Мои папа и мама похитили меня из мести? Вы ошибаетесь: мои родители никогда бы не причинили зла Холлам.

— Не Холлам конкретно, — согласился Джербер. — Против Холлов они ничего не имели, другое дело — общество.