Дом-фантом в приданое

Все они поначалу смотрели вниз, в пролет, а потом, как по команде, уставились на Добровольского.

***"

"От неожиданной неловкости Добровольский уронил зажигалку, наклонился и стал ее искать. Дружелюбная Люсинда кинулась ему помогать, и они довольно быстро ее нашли, и Добровольский опять уронил — ну, невозможно, когда на тебя смотрят столько женщин сразу!

Зажигалка поскакала по ступеням, дама в шали посторонилась. Добровольский ринулся и нагнал зажигалку, но еще долго ползал по полу, все не мог подобрать.

— Молодой человек! — строго сказала та, что в шали, когда он подполз слишком уж близко. — Что это вы там делаете?!

Зажав дурацкую зажигалку в руке, он выпрямился.

— Прошу прошения, — пробормотал Павел и показал свой трофей. — Зажигалка упала.

— Господи, — громким шепотом спросила Люсинда, — это что ж такое творится? Это как же оно так получается, а?!

— Недаром карты беду предсказывали, — сказала дебелая женщина и поправила свой тюрбан. — И, главное, я смотрю и никак в толк не возьму, кому беду-то? Гадала клиентке одной, и беда выпала, но не ей! А оно вон как вышло!..

— Липа, — сказал издерганный молодой человек и странным, умоляющим жестом прижал к себе портфель поплотнее, как младенца. — Липа, я должен ехать!

— Олежка, ты же видишь, что тут творится!..

— Вижу, — согласился Олежка, и лицо у него сморщилось, стало совсем детским. — Но я-то ничего не видел! Ничего!.. Я должен ехать!

Олимпиада Владимировна пожала плечами:

— Ну, уезжай.

— Так они же меня не отпустят!

— Похоже, нет.

— Ну, скажи им, чтобы они меня отпустили. Липа!

— Я?! — поразилась бедная Олимпиада Владимировна. — Я должна сказать?!

— Ну, хотите, я скажу, — внезапно предложил Добровольский.

— А вы-то тут при чем?!

— Какая разница, кто скажет? Все равно полиция никого не отпустит, это совершенно очевидно!..

По лестнице на площадку второго этажа поднималась Парамонова, а за ней трюхала вертлявая старушка. Парамонова качалась из стороны в сторону, как будто тянула тяжелую баржу, а старушка подпрыгивала и старалась рассмотреть, что происходит на площадке.

В это время на третьем этаже вдруг хлопнула дверь — все замерли и подняли головы, — заскрипели ступеньки, на стену упала длинная тень и показались кеды на белой резиновой подошве, потом вытянутый и побелевший от многочисленных стирок некогда синий свитерок, на который опускалась монументальная борода.

— Я пришел сказать, — сказал обладатель бороды замогильным голосом и поднял вверх правую руку.