Дом-фантом в приданое

Добровольский поймал себя на том, что смотрит на необыкновенного человека, вытаращив глаза, моргнул и усмехнулся.

— Да вы откуда взялись?! — взревел старший лейтенант. — Документы ваши!

— Господи, да это Владлен Филиппович Красин, наш сосед, — нетерпеливо сказала Олимпиада. — Мы все его отлично знаем!

— Отлично! — влезла с подтверждениями Люсинда.

Старший лейтенант мельком глянул в протянутый ему паспорт, сунул его обратно Красину и повторил:

— Как вы все меня достали! Ну, где чердак?…

— Да что ж это такое делается?! — опять заголосила Парамонова, которой больше никто не говорил «соболезную», а ей так хотелось, чтобы еще сказали, и страшно было, что, как только она перестанет кричать, все про нее позабудут. Про нее и про то, какое у нее горе. — Да как же это, товарищ военный?! А вы мне справку-то дадите, что муж мой был невинно убиен на крыше?!

— Успокойтесь, мамаша, — грубо сказал старший лейтенант. — Все вы получите, и справку тоже, а насчет вашего мужа я и сам пока не знаю, убиен он или сам по себе свалился.

— То ись как? — подала голос шустрая старушка. — То ись как — сам свалился? С чего это он стал бы валиться?

— А говорят, нетрезвый был!

— Да кто такое говорит?! — почти завыла Парамонова. — Да кто такое может говорить, когда мой муж был целиком и полностью непьющий!

— Да вы ж только что… — простодушно удивился старший лейтенант Крюков, — вы давеча сами сказали, что он был выпивши, когда на крышу полез, и что в прошлый раз тоже нетрезвый снег кидал! Говорили или нет?

— Говорила она, — встряла Люсинда Окорокова, — я сама слышала!

— Ну, вот видите. И соседи слышали. А ну-ка, девушки, проводите гражданку до дому, а я на крышу поднимусь, посмотрю, что там к чему.

— Я провожу, — вызвался Добровольский.

Он должен был еще раз посмотреть на открытую дверь в квартиру покойного Племянникова и сделать так, чтобы лейтенант ее тоже заметил.

Кто и зачем открыл ее, да еще в такой неподходящий момент?!

Гуськом они поднялись по лестнице на третий этаж, где лампочка светилась тусклым светом и черные тени прятались по углам.

— Эта лестница, что ли?

— Господин полицейский, — начал Добровольский и осекся.

Дверь в ту самую квартиру была плотно закрыта, и бумажка приклеена, и не было никаких сомнений в том, что она и не открывалась с того злополучного вечера.

— Ну чего? — грубо спросил старший лейтенант. — Или вы признаться хотите, что всех тут положили просто так, из спортивного интереса?

— Не хочу, — сказал Добровольский.

Он быстро соображал, что такое могло произойти с загадочной дверью, он даже на часы посмотрел, и получалось, что между тем, как он увидел, что дверь открыта, и тем, как они с лейтенантом поднялись на третий этаж, прошло всего двенадцать минут.