Дом-фантом в приданое

 — Люся, я хочу задать вам вопрос, раз уж я вас здесь застал.

— М-м?

— Когда Парамонов упал с крыши, вы были на площадке между первым и вторым этажом. Что вы там делали?

Это было так неожиданно и так страшно — удар под дых, что Люсинда даже сразу не поняла, что она тоже упала с крыши, как Парамонов.

Олимпиада вышла из кухни и стала в дверях.

Люсинда пыталась быстро придумать, что бы ей такое соврать, но придумать не могла, и было совершенно понятно, что она собирается врать.

— Вы сказали, что ваша тетя смотрела телевизор, а вы вышли, потому что услышали, как Парамонов упал. Но это не правда. Я смотрел с улицы на ваши окна. У вас глухие железные ставни. Вы ничего не могли увидеть и тем более услышать. Вы были без верхней одежды, значит, на улицу не выходили.

Люсинда посмотрела на него с совершенно несчастным видом.

Олимпиада медленно подошла к ней и спросила с изумлением:

— Люська?! Ты что? С ума сошла! Отвечай немедленно!

Но ответить она не успела. В дверь позвонили.

***…Жорж Данс отворил дверь и очень удивился, увидев у себя на пороге тетку с первого этажа.

— Здравствуй, милый, — ласково сказала та. — Можно мне пройти-то?

Он подумал и посторонился, пропуская ее.

Она была большая, важная, в расписном балахоне, на котором цвели заморские цветы и порхали заморские птицы.

На столе у него лежала рукопись — та самая! — и еще листочек бумаги, на котором он вел свои подсчеты.

Жорж, потеснив на пороге комнаты тетку, бросился вперед и проворно спрятал и рукопись, и бумажку в стол, задвинул ящик и повернулся к столу спиной и сложил руки на груди.

— Что вам? — сухо спросил он тетку.

Он знал, что она гадает, но позабыл, как ее зовут. Вообще он не любил, когда соседи совали нос в его дела. Кто их знает, что там у них на уме, может, они роман его хотят украсть! Пронюхали, что он должен перевернуть всю русскую литературу, и уже зарятся на его лавры и мировую славу! А может, и вовсе недоброе затевают. Жорж знал, что на гениев то и дело бывают «гонения», и был уверен, что и сам без «гонений» не обойдется, и ожидал их с мученическим смирением и кроткой улыбкой — ему представлялось, что все гении именно так себя ведут.

Но все же лучше от соседей подальше, подальше!.."

"— Что-то ты грязью совсем зарос, милый, — пропела тетка добрым голосом, а сама так и стреляла глазками по сторонам! Над глазами у нее были нарисованы синие облака — наверное, ей казалось, что это очень красиво, когда веки сверху закрашены синим. — А чего ж это Люсенька не приходит к тебе убираться?

— Никто ко мне не приходит, — высокомерно ответил Жорж Данс и придержал коленом ящик стола с рукописью, который все норовил самопроизвольно выехать.