Дом-фантом в приданое

Вот о каких деньгах идет речь! Чертова дура догадалась о том, что собой представляет его роман, и о том, что он должен перевернуть судьбы, с него должна начаться новая эпоха!..

Он не отдаст свой шедевр! Он будет биться за него до конца, до самой погибели, но не отдаст, потому что это — единственное, что у него есть, потому что у него отняли все остальное, даже театр студенческих миниатюр, даже Петербург и даже имя, а его прозвали гадкой кличкой Жопа!

Но… как он не отдаст роман, он тоже не знал. Тетка вон какая здоровая!

— Ты покойному Племянникову служил? Служил! Он тебе платил? Платил! — неожиданно сказала тетка. — Давай делись!

— Чем? — не понял ошалевший от такого поворота Жорж.

— Денежками, чем, чем!.. Зелененькими делись!

— Да нет у меня никаких денег!

Последний гонорар он истратил на «скульптуру». Купил в лавке небольшой бюстик Наполеона, который стоял теперь у него на столе. Иногда они с императором беседовали — о судьбах мира.

— Ты, чай, думаешь, что я дура, — сказала тетка беззлобно. — А я не дура. Я, милый ты мой, совсем не дура. Покойник-то на динамите подорвался? На динамите! А откуда у него динамит? А оттуда, что бомбы он делал и разбойникам продавал! Это теперь всякий знает, что бомбы, которые террористы взрывают, все самодельные, и покойник их делал, так?

Жорж от изумления открыл рот.

— Ты бородищей-то не тряси, — произнесла Люба деловито, — не поможет. Я-то знаю, сколько баксов за это отваливают, за бомбы! И знаю, что ты у него правая рука был!

— Я?! — поразился гений. — Я правая рука?!

— Ты. Ты! — Она начала раздражаться. — Ты думаешь, я не слышала, как вы в сочельник перед моей квартирой сговаривались и преступные планы строили? Или забыл?

Жорж Данс решительно ничего такого не помнил.

Ну, разговаривал он иногда с дядей Гошей о своих делах на лестнице, но чтоб про бомбы — никогда!"

"— Сговаривались, сговаривались! Он тебя просил, чтоб ты ему помог! Говорил, что ты в армии в саперах служил! А раз ты в саперах служил, значит, ты подрывник и есть!

Она вдруг поднялась из кресла и пошла на Женю грудью.

— Ну, признавайся! Ты покойного подвзорвал и на весь наш дом покушался?! Ты, поганец! Небось денежки-то сполна получил, а делиться не хочешь!

Женя отступал, видя перед собой только жирные шевелящиеся губы, покрытые толстым слоем красной краски.

— А теперь вот, если не хочешь, чтобы я в милицию пошла и там на тебя заявила, давай мне половину денег, и точка!

— Да нет у меня денег!

— Куда дел, поганец?!

— Нет и не было никогда! Какие бомбы! Сумасшедшая баба!

— Я?! — взвизгнула Люба. — Сам такой! Сам сумасшедший! Сам баба!

И она ухватила Жоржа Данса за бороду и сильно рванула вниз.