Долго тебя ждала

Присутствие здесь Тани для меня такая же неожиданность, как и рука Данилы, лежащая на спинке ее стула.

Мы встречаемся с Капустиной глазами, когда сажусь напротив.

Ее ладонь покоится в ладони Данилы, пока подающий надежды чиновник сверкает белозубой улыбкой, участвуя в общей беседе. Склонив к Таниному виску голову, Данила что-то шепчет ей на ухо, на что подруга застенчиво улыбается…

С ума сойти!

Вопросов к ней у меня хватает, но я выжата как лимон, поэтому не в состоянии предъявлять претензии.

— Я сегодня угощаю… — объявляет Капустин. — За счет Зотова!

Стол снова взрывается громким хохотом.

Собравшаяся здесь компания достаточно шумная, чтобы привлечь к себе внимание. Чтобы привлечь внимание, достаточно одного Зотова, которого узнают слишком быстро. Он не успевает сесть за стол, за их с Олей спинами возникает двое мужчин, которые смущенно топчутся на месте и переговариваются, прежде чем рискнуть попросить совместное фото.

Через минуту желающих становится в пять раз больше, и я с замиранием сердца наблюдаю за тем, как комфортно чувствует себя Марк, купаясь в этом внимании. Улыбается открытой улыбкой, пожимает руки и позволяет эксплуатировать свое узнаваемое лицо всем желающим.

Ему комфортно и он… на своем месте. В своей стихии. Среди фанатов, с которыми у него одно огромное общее увлечение — хоккей. Вся его жизнь посвящена этому увеличению, и это его призвание.

Мое сердце сжимается и под под ложечкой сосет, когда думаю о том, что ему придется перекроить свою жизнь и отказаться от достижений, которых достиг упорством и трудом. Оставить за плечами клуб, который позволил ему стать мировой спортивной знаменитостью, раскрыть свой потенциал на сто пятьдесят процентов.

Так не должно быть…

Не должно! Ведь это не справедливо. По отношению к нему, к нам и к тем людям, которые в него верят!

Горло сжимается, но в мою кровь будто впрыскивают адреналин. От злости и решимости, которая заставляет подрагивать мои руки.

Извинившись, Зотов останавливает фотосессию одним коротким жестом, который никто не оспаривает. Подойдя к дивану, тянет меня вверх, после чего занимает мое место и заставляет упасть к себе на колени. Прижавшись спиной к его груди, я на секунду прикрываю глаза.

Марк сжимает руки вокруг моей талии и носом утыкается в шею. Целует ее, спрашивая:

— Хочешь фото?

— Терпеть не могу хоккей… — отзываюсь еле слышно.

— А хоккеистов? — Марк посмеивается, продолжая щекотать губами мою кожу.

— Обожаю пловцов…

— Не задирайся, любимая…

Тело отзывается мелкой дрожью на нашу физическую близость. Его дыхание на коже вызывает мурашки. Но клокочущая во мне злость и жажда справедливости не дают расслабиться в любимых руках.

— Мне нужно в туалет… — говорю, пытаясь выбраться из объятий Марка.