Долго тебя ждала

— Может быть не докажу, — хрипло говорю в трубку. — Но весь город узнает.

— Насрать мне, — бросает.

— Вот и проверим.

Мне было девятнадцать. У меня был новорожденный ребенок.

Девочка…

Я не знала, как поступить. Не хотела, чтобы моя дочь росла, зная что ее отец насильник. Не хотела, чтобы кто-то знал, что меня изнасиловали. И не хотела проблем для моего отца, которые Власов обещал организовать, если бы посмела кому-то рассказать или обратиться в полицию.

Он будто и сам испугался.

Он испугался и больше никогда ко мне не прикасался, не появлялся в моей квартире без предупреждения.

Я запуталась, и не знала что делать. Его родители так полюбили Марусю. С первого взгляда!

Я не хотела разрушать это. Семью, заботу, которой моя дочь достойна, ведь я не смогла бы простить этим людям, встань они тогда на сторону своего сына. Я не хотела проверять. Я просто пережила это. Оставила позади…

Но я не могу позволить Родиону коверкать жизнь Зотова. Только не ему. Ни за что! Во мне будто сорвали стоп-кран. Будто все эти годы я ждала этого толчка, который наполнит меня яростью и бешеной потребностью защитить мужчину, которого так люблю…

— Хочешь, чтобы твой хоккеист меня прикончил? — его голос снова становится ядовитым. — Наверное, мечтаешь об этом, да, Баум? Хочешь, чтобы его посадили? Ты ж врубаешься, что я не шучу? Он у тебя ебанутый. Из Канады за судимость попрут, готова к такому раскладу, любимая?

Его слова дают свои ростки в моей душе. Страх, волнение, тревога… ведь он почти прав. Почти, ведь я не знаю, как Зотов себя поведет!

— Я сделаю то, что сказала, — говорю с внешним холодом, когда внутри все адски горит. — Если ты не сделаешь то, что мне нужно!

Сбрасываю вызов, не давая ему ответить и сгорая от желания помыть руки.

Открыв воду, подставляю ладони под холодную воду и ополаскиваю пылающие щеки. Глядя на себя в зеркало, вижу, как они горят. Лоб огненный, будто у меня поднялась температура.

Плечи топа снова сползли. Поправив их, приглаживаю ладонью волосы, давая себе несколько минут, чтобы немного успокоиться.

Зотов расслабленно полулежит на маленьком диване, когда возвращаюсь за стол. Тепло его тела и рук согревает меня до самого нутра, ведь я занимаю свое место у него на коленях без подсказок.

— Замерзла? — бормочет Марк, ощущая легкую дрожь моего тела.

Напрягает руки, сдавливая меня чуть сильнее, и я прижимаюсь губами к его колючей щеке, повернув голову.

— Немного.

— Зотов, ты когда не лед возвращаешься? — отвлекает его вопрос одного из парней. — На этот балет сил нет смотреть! Когда уже увидим игру маэстро?!

Смех снова наполняет пространство вокруг нас, и я пытаюсь к нему присоединиться. Хотя бы для того, чтобы не давать Марку поводов усомниться в моем настроении. В том, что мне хорошо. Легко и комфортно.