Дольче вита по-русски

Мне показалось, что Валерия Юрьевна была бы рада обмануться. Не то, что в случаях с Осташкиной и Урюпиным. Откровенно говоря, я не понимала, за что она так ценит свою домработницу. Кофе, который та сварила, показался мне отвратительным. Зеркало, которое Ольга сегодня так старательно протирала, было все в разводах. Если постараться, то придраться можно было бы ко многим недоделкам с ее стороны.

Наконец позвонил Кирьянов. Чем дальше он говорил, тем больше я утверждалась в той мысли, что попала в плен собственных заблуждений и увлекла за собой и свою клиентку. Обстоятельства, которые до сих пор складывались в некую конструкцию, рассыпались в один момент.

– Татьяна Александровна, что с вами? Вы как-то изменились в лице, – заметила Краснощекова.

– Валерия Юрьевна, дело в том, что утопленник из Волги – не ваш муж.

– Не может быть! Ведь очень многие приметы совпадают – вставные зубы, шрам от аппендицита, родимое пятно на щиколотке… Я уже даже готова признать, что у него был вросший ноготь.

– Ваш муж умер по дороге в больницу, и его доставили прямо в морг?

– Да, к сожалению, это так. Могу себе представить, что там делали с ним эскулапы, как они распотрошили его!

Я тоже живо вообразила, как Шура Шильдиков сосредоточенно склоняется над трупом."

"– Вот именно. Кроме рубца, свидетельствующего о вырезанной когда-то слепой кишке, на теле вашего мужа должны были иметься и другие швы, характерные для посмертной экспертизы. А у того утопленника, после того как с него сняли одежду, ничего подобного не нашли. Хотя смерть его наступила еще до того, как он оказался в воде. Простите, что ввела вас в заблуждение. Как говорил один поэт, гораздо проще найти ошибку, чем истину.

Краснощекова отнеслась к моей оплошности с пониманием.

– Ну как было не ухватиться за эту ниточку? – рассудила она и задумалась. Выдержав внушительную паузу, она заговорила, практически не шевеля губами: – Я не хочу оскорблять своими подозрениями Ольгу, но вот ее младший брат, Леня, тот, у которого все в порядке с речью и слухом, не внушает мне особого доверия. Он сильно пьющий. На поминки Семена он пришел, хотя я и не ожидала его там увидеть, и натрескался как свинья. Соседи поговаривают, что он как-то стащил у них из сарая две бутылки самогона и банку соленых огурцов. Мог и ключи от нашего дома у сестры тайком позаимствовать. Но, с другой стороны, если бы ему потребовались деньги на выпивку, он мог бы просто вынести из моего дома драгоценности и продать их. Зачем ему понадобился покойник?

– Трудно сказать. Может, он дал наводку заинтересованному лицу и снабдил его ключами? Кстати, как фамилия Леонида?

– Николаевы они: и Леня, и Оля, и Николай… У меня страшно разболелась голова, хочу прилечь. Пойдемте, я вас провожу. – Мы вышли в прихожую.