Невероятная доктор Белль и Повелитель драконов

Да и я пользоваться своим даром пока не могла, поэтому рано объявлять о нём открыто.

В общем, Аоки представилась дочерью какого-то столичного мелкого торговца, а меня объявила травницей из дальних земель.

– В нашей деревне всегда рады путникам, – степенно произнёс Ямамото-сама, когда подруга закончила рассказ. – Последнее время на дорогах неспокойно, разный лихой люд промышляет. Особенно эти куроя – чёрные дьяволы, – он сокрушённо покачал головой, – от них вовсе спасу нет. Я уже направлял жалобу дайкану (районный управляющий), но тот ответил, что лес с северной стороны принадлежит не нашему Мацудайра-доно-сама (хозяин земель), потому никаких действий предпринимать не будет. Пока беда не коснётся нас лично.

Да уж, всё, как всегда. Так же как и в других мирах.

Затем он расспросил нас о том, что творится на других землях, интересовался ценами на рис и шёлк. Поделился с нами беспокойством о засухе, что могла навредить урожаю. Спрашивал о настроениях в городах и о том, правда ли, что император собирается снизить налоги для крестьян. К сожалению, мы не могли ответить на большинство его вопросов."

"Жена старосты вышла и вскоре вернулась с подносом, где стояли чай и простая, но сытная еда: рисовые колобки онигири с начинкой из маринованной сливы, маринованные овощи цукэмоно всех цветов радуги и суп мисо с кусочками тофу и зелёным луком. Её младшая дочь помогала ей, неся второй поднос. После дней лесной диеты эта пища казалась настоящим пиршеством. Я с трудом сдерживалась, чтобы не наброситься на еду, как дикарка. Аоки же, несмотря на голод, ела степенно и изящно.

После трапезы нас повели к небольшой пристройке фуро. Деревянная кадка для горячей воды стояла на грубом каменном полу, а рядом – медные вёдра, на табуретке лежал кусок мыла, сваренного из древесной золы. Юмико, дочь старосты, уже натаскала горячей воды. Впервые за долгие дни мы смогли как следует помыться.

После купания, переодевшись в чистую одежду из домотканого хлопка, отправились в выделенную комнату. Ткань юкаты (разновидность кимоно) была простой, но добротной, с едва заметным узором в полоску. На талию повязали пояса оби, тоже из грубой ткани. Аоки чуть не прослезилась, когда смогла, наконец, облачиться в чистую одежду, сняв своё некогда роскошное, а теперь изорванное и грязное одеяние.

– Биелля, – прошептала она, когда мы устроились на футонах, – я так благодарна судьбе, что встретила тебя. Одна бы я не выжила.

– Это тебе спасибо, Аоки. Без твоих рассказов о местных обычаях я бы наделала много ошибок.

Засыпала с лёгким сердцем, всё же, как же мало для счастья нужно! Еда и кров.

Следующие два дня пролетели в блаженной неге: утро начиналось с омовения в небольшой пристройке фуро.