Докажи мне

И Дарья сейчас не столько эти следы видела, сколько силу его воли, напряженные сильные мышцы, которые под этими всеми шрамами заставляли тело Гутника двигаться, работать и жить вопреки боли, назло всему и всем, что пыталось его уничтожить…

Мамочки! Он что, уже тренируется?! Неужели ему уже разрешили врачи возвращаться к таким нагрузкам, которые же точно мышцы в подобном вот тонусе держали?

Хотя… О чем это Даша? Когда это Гутника мнение врачей интересовало, если вбивал себе что-то в голову? За два дня поняла его характер прекрасно.

Господи!.. Надо бы отвернуться, отвести взгляд. А она не может!

Ей до дрожи в руках обнять его захотелось! Каждый шрам пальцем проследить, губами стереть боль от всего, что он испытал! Своей лаской…

— Олег Георгиевич, тут Коля бумаги передал, — начал было Евгений, едва завидев босса.

Но Гутник его точно не был настроен слушать.

— Какого дьявола она тут делает?! — рявкнул полковник зло.

И так сжал челюсти, словно пытаясь взять под контроль ярость, что желваки на щеках проступили, будто прорезая бороздами кожу.

Даша увидела, с какой силой он стиснул свою рубашку, костяшки побелели, натянулись сухожилия, подчеркивая шрамы и тут. Стало слышно, как хрустнули суставы.

А Гутник проследил и этот ее взгляд. Оттолкнулся от двери и резким движением, выдающим, насколько непросто ему своим телом управлять, просунул руки в рукава, одеваясь. Ткань легла на плечи, но до конца полы не сомкнулись, все еще оставляя вид на шрамы на животе и груди…

И это будто взбесило Гутника! Не знала точно, просто вспыхнуло пониманием внутри, интуитивным, неразумным… Может, потому, что так и смотрела на него.

А лучше бы отвернулась, наверное…

Потому как в этот момент Дашу словно наотмашь ударило черным гневом и… чем-то еще, что в глазах мужчины плеснулось с силой бури! Направленными на нее и еще на…

Да. Она… знала, что это. Понимала причину — та гулко отозвалась в ее груди. Но… почему-то именно сейчас стало обидно и больно! Так, как ни разу не задевало еще его отношение. До подкативших к горлу слез. Губы задрожали и пришлось сильно зубы сжать.

За что к ней такая злость?! Чем Даша хоть раз его обидела или задела?!

Но она сегодня была слишком открытой. Чересчур устала всем понимание и чудо дарить. Наверное, хотелось и себе немного чего-то чудесного. Ее же День рождения, как ни крути! А вышло… как вышло.

Вот в чем Дарья теперь перед ним виновата?

В том, что всем сердцем тянется, сама не в силах объяснить, отчего так дорог? Или в том, что хоть как-то облегчить его боль хочет?! За что он так к ней относится?! За что так смотрит, будто на приблудную дворовую собаку?! Обидно до боли в горле, потому что не выскажет же никогда. По какому праву? Своего сна? Из-за этого настолько задело, словно в грудь ножом попал?..