Докажи мне

Хорошо, сейчас передам Олегу Георгиевичу, они как раз закончили, — кивнул Евгений с ответной улыбкой, и обернулся к той самой двери, на ходу вскрыв импровизированную печать Николая.

Даша осталась тут стоять. Ее как бы никуда не позвали. Но до того, как помощник Гутника успел и шаг сделать, дверь открыли с другой стороны. И на пороге застыл сам Олег Георгиевич!.. Очевидно, после той реабилитации и массажа, про который они вчера говорили. Во всяком случае, выглядел он так, будто только что поле перепахал или сам толкал Сизифов камень в гору.

Коротко стриженные волосы были влажными, растрепанными, испарина на висках, на скулах какой-то лихорадочный будто румянец, да и дышал даже словно устало. Весь вид проецировал утомленность.

Но… у Даши все равно дух вышибло.

Потому как одет ее шеф был только в брюки, а вот форменная рубашка находилась у полковника в руках. Сам он уперся второй рукой, сжатой в кулак, в косяк двери, очевидно еще не вполне контролировал тело после процедур. И, вскинув голову… уставился прямо на них!

У Даши почему-то сердце остановилось в груди, как с ритма сбившись. Она и не поздоровалась, язык как к небу присох.

Гутник же молча изучал секунды две обстановку: на Евгения внимательно глянул, а потом словно на ней все свое внимание сфокусировал! Даша физически тяжелый, сбивающий с ног, взгляд Гутника ощутила! В кабинете словно весь воздух изъяли в мгновение — ее придавило к земле просто, вдох сделать нет сил…

Правда, сложно сказать, то ли из-за вспыхнувшего в глазах полковника гнева, то ли из-за своего собственного шока от того, что увидела его вот так… Откровенно!

Особенно, после памятного сна этой ночью. Мамочки!

Ее в жар бросило с такой силой, что щеки заалели! НЕ просто жарко: у самой испарина выступила под волосами на затылке и висках!

И… Ох! Да, в голове и теле такая какофония, которую осознать и передать внятно сложно! Колени почему-то ослабли, заставив опасаться, что сама упасть сейчас вполне может.

И вроде же ничего в ситуации чувственность не подразумевало: больница, кабинет, Евгений… Очевидные шрамы от ожогов, покрывающие всю грудную клетку и плечи Олега Георгиевича — конечно, никуда не убежать от этого, бросалось в глаза.

Но Дарья вовсе не потому взгляд отвести от тела начальника не могла, кажется, краснея все больше.

Для нее все эти шрамы — не про физически изъян, совершенно! А про его боль и муку были, про ту проклятую неделю, когда и она спать не могла толком, просыпаясь со слезами и стоном, еще не понимая, что душу корежит.