Докажи мне

Пылал внутри, но… не только мотивацией.

Кто-то сказал бы, что это странно, кто-то просто не поверил бы, но Дарья хорошо в нем и боль ощущала. Сильную, душащую, испепеляющую ее нового начальника так, что он двигался лишь назло всем остальным, сцепив зубы.

Да, несколько психологов говорили, что у нее повышенная эмоциональная эмпатия. Дарья слишком чутко улавливала переживания окружающих. Тетя Нюра должна была ее на консультации отвести, когда опеку оформляла. Наслушались тогда интересного.

Но вот так ее накрыло впервые. И ведь совершенно чужой человек, незнакомый, а Дашу скручивает в бараний рог…

Было почти невыносимо находиться рядом, ощущать даже отзвуки такой боли, улавливать по глубоким линиям заломов на коже, по резким движениям, по жестко сжатым губам и каменным, казалось, плечам. Неосознанно считывала эти сигналы, понимая, что дышать становится тяжело.

А еще, каким бы глупым это ни могло показаться и самому Гутнику (хоть у нее и в мыслях не мелькнуло ему в подобном признаться!), и кому угодно со стороны, но Даша сейчас совершенно уверена была, что да, именно этот человек снился ей! И тогда, утром, когда взрыв случился, и потом еще несколько дней, когда просыпалась с невыносимой болью в душе, ловя себя на отчаянной бессвязной молитве за кого-то, чьего имени знать не знала.

Что ж… значит, Олег.

Почему он? Откуда эта непонятная, необъяснимая даже для нее связь? Захотелось разобраться… Да и не просто же так их сейчас столкнуло столько факторов лоб в лоб?

Возможно, именно потому она все же прислушалась к своему внутреннему голосу, который шептал Даше, что этому человеку нельзя ни свою робость, ни страх, ни смятение показывать. И, гордо выпрямив спину, сделала вид, что даже не услышала его распоряжения.

Вот еще. Она его помощница, значит, и будет помогать!

— А для этих документов вам кто доступ дал, Дарья? — глядя ей прямо в глаза, будто испугать надеясь, отрывисто и жестко уточнил Гутник, когда она на его столе документы разложила.

И взмахом руки указал на папку по тому взрыву. Жест вышел рубаным, будто конечность не до конца подчинялась хозяину. А у Дарьи от одной мысли об этих бумагах и прямой их связи с самочувствием Олега Георгиевича в животе скрутило спазмом. Она, и когда готовила их для него, едва выдержала. Потому что внезапно за всеми этими фото, сухими отчетами, посекундным перечнем событий боль человека увидела, вспомнила то ощущение, с которым просыпалась, будто в бреду, больше недели…

— Наше руководство, — сделала вид, что у нее и в помине ничего от страха не сжимается. И взгляд еще выше подняла, наконец-то, глянув ему в лицо.

А вот Гутник перевел свой взгляд куда-то ей за спину. И там отчетливо читалось требование ответа.

— Это правда, Олег Георгиевич.