Дочка папы Карло

— Конечно, многоуважаемая Софья Пална, я прекрасно вас понимаю. Всё будет исполнено всенепременно.

— Мне кажется, что половина суммы предоплаты и пять рублей сверху от стоимости заказа — вполне достаточная благодарность за ожидаемую расторопность? — полуутвердительно продолжила хозяйка.

— Безусловно, Софья Пална! Безусловно! Благодарствуем покорно. — рассыпался, шаркал ножкой и кланялся мой ушлый сотрудник…

Вот это всё и пересказал мне Прохор, предусмотрительно оставшийся в той ситуации незамеченным.

То есть, представляете — проныра технично прирабатывал на моих заказах, без ложной скромности присваивая себе, очевидно, в порядке чаевых, щедрые надбавки от клиентов за срочность.

А у меня-то, балбески, даже подозрений не зашевелилось ни разу, чего это он так суетится, докладывая по приезде домой, мол, вот эти заказы желательно в первую очередь — у людей важные события, ну очень уж просили к дате успеть. Вроде ничего и странного. Торопятся люди — бывает. Так и старались учесть пожелания заказчиков — это всё-таки на репутацию работает."

"Так и химичил товарищ технично и аккуратно — в бумагах-то — полный ажур! Разве вот только о предоплатах — ни слова! Это же!… Это же слов нет! Каков наглец! А главное, куда он эти приличные суммы пристраивал на то время, пока заказы были в работе?

Надо сказать, что к моменту окончательного расчёта — при получении ковриков — вся означенная в бухгалтерских отчётах сумма копеечка в копеечку сходилась. То есть, изъятые на время втихушку средства возвращались в, так сказать, казну. Почему, собственно, у меня и сомнений-то ни разу никаких не возникло. Так и не знала бы ничего, если бы не остроухий Прохор. И всё-таки, зачем он это делал?

Ответ оказался до безобразия прост.

Находчивый Семён Николаевич, давно и с аппетитом собаку съевший на махинациях с деньгами, заделался скромным подпольным ростовщиком, на короткий срок выдавая страждущим мои деньги под процент. Ловко тасуя суммы туда-сюда, он и передо мной оставался белым и пушистым, и зарабатывал, думаю, даже больше положенного мною ему жалованья.

Прощелыга, под страхом обращения в ""правоохранительные органы"", выложил передо мной сумму в двести двадцать один рубль — всё, что, по его словам, было нажито за это время непосильным неправедным трудом — и был бы был изгнан с позором и всё равно сдан в руки правосудия, однако, оборотистому малому удалось улизнуть из под бдительного ока охранявшего его Прохора. В окно.

Догнать человека, которому светит реальный срок, уверяю вас — ой как непросто. Поэтому, ушёл наш коммерсант, сверкая пятками, думаю, до самой границы области, легко простив долги всем своим заёмщикам. То-то удивятся люди.

Эх, продавец-то он, конечно, был отменный, да вот только жадность имел непомерную.