Дочь седых белогорий

Егор трясущимися руками шарит по карманам в поисках кисета с табаком.

Пристав Берестов неторопливо подтягивает подпруги на седле коня. Сотник Кулаков нахально смотрит на братьев с кривой улыбкой.

– Хватит, казаки! Запорете парня до смерти! – наконец закричал Егор.

– А ты што, тут командир? – гадюкой зашипел сотник. – Как скажу, так и «хватит».

Однако через несколько ударов, немного остыв, уже спокойно скомандовал:

– Отставить! Довольно. Хватит ему на первый раз. Будет знать, на кого руку поднимать… и вам тоже это урок, – сказал он братьям. – Молите Бога, что шкуру не порвали.

После этих слов, с чувством исполненного долга и в то же время с опаской поглядывая назад, чтобы старатели не выстрелили в спину, все сели на коней, оправили форму, но, держа в руках карабины, повернули в сторону озера. Кулаков, всё ещё желая подчеркнуть своё превосходство, власть, на прощание прикрикнул:

– Не хотите работать на прииске, освободите избы. К вечеру придут рабочие.

Дмитрий, пытаясь загладить случившееся, миролюбиво заговорил:

– Приходите на озеро. Там старатели гуляют. Спирта много, на всех хватит! – а Загбою сказал: – Ну, а ты что сидишь? Поехали!

– Сам давись своим спиртом… – сквозь зубы, едва слышно процедил Егор и зло сплюнул перед собой.

На слова зятя Загбой не двинулся с места. Дмитрий удивлённо пожал плечами, повернул коня вслед за казаками. Подумал: «Приедет сам, никуда не денется. Ченка на озере, да и спирт для эвенка слаще меда».

Уехали казаки. Подскочили братья к Филе, развязали руки, помогли подняться на ноги, подвели к костру. Максим прыгнул в зимовье, вытащил медвежью шкуру. Филя лег на неё вниз животом. Иван недолго искал в своей котомке заветный мешочек, принёс чистую, прокипячённую тряпку, фляжку со спиртом и гранёный пузырёк с заветной мазью. Егор поставил кружку, Иван набулькал в нее огненной воды. Подали Филе: «Пей!» Тот трясущимися руками принял содержимое, едва не захлебнувшись, опорожнил дозу, закусил вяленой сохатиной, уронил голову. Немного полежал, наконец заговорил:

– Ну, суки, ну, скоты! Сволочи! Ни за чё располосовали!

– А ты как хотел? Чтобы тебя по головке гладили? – хмуро буркнул Егор. – Скажи спасибо, что жив остался.

– Да ничего, заживёт, как на собаке.

– Ну что, отпустило хоть немного? – спросил Иван.

– Да, полегче стало, – пьяным языком ответил Филя. – Коли ещё нальёшь, плясать пойду.

– Да нет уж, лежи, крепись. В следующий раз как-нибудь налью, когда перевязку делать буду, – усмехнулся Иван и приступил к лечению.

Разорвал на несколько частей чистую тряпку, осторожно прикасаясь к бардовым, налившимся кровью рубцам удалил малиновые подтёки и, прикладывая мазь, обработал раны.