Дочь седых белогорий

Он плыл вниз, к границе тайги, пытаясь хоть что-то понять причину трагедии. Медленно подгребая лопашней, Загбой дотронулся до дна и, к своему удивлению, вдруг понял, что в этом месте глубина воды составляет всего лишь несколько десятков сантиметров. Это было так неожиданно, что он, не доверившись первому разу, промерял свое открытие ещё и ещё, быстро осмотрелся вокруг и понял, что происходит. Вода быстро падала. Вот уже по краям озера обозначились резкие очертания берегов, с глухим треском и шелестом ветвей на луговые поляны осаживались принесённые вешней водой деревья, а там, у стойбища, вновь заговорила свою знакомую речь Туманиха.

Загбой направил лодку в середину озера, из которого лохматым горбом разъярённого медведя выныривал остров. Почерневшая, бурая вода успокаивалась. И только лишь жёлтая пена, покрывавшая водную гладь, говорила о недавнем светопреставлении. Теперь следопыт понял всё и мог более обстоятельно объяснить то, что произошло за последние два часа.

Когда граница паводковой воды наконец-то достигла положенного в это весеннее время года уровня, охотник причалил к берегу и с усталым, болезненным видом присел на своё место к костру. Ченка молчала, ожидая, когда отец начнёт разговор сам. А он, понимая, что объясняющие слова необходимы, недолго забивал трубку, подкурил угольком костра и, выдохнув клубок табачного дыма, глухо заговорил.

– Горе, доська, настигло нас опять. Злой Харги пришёл по нашим следам… Ночью вверху по реке образовался затор. Где-то скопился лёд и задержал воду. Большая волна разбила преграду и пошла вниз, вырывая на своем пути деревья вместе с корнями. Когда большой поток достиг озера, вода быстро вышла из берегов. Плывущий лес задавил десять оленей…

Ченка выронила из рук ложку и, не в состоянии удержаться на ногах от такой новости, присела с противоположной стороны костра.

– Как же теперь, отец, жить путем? – едва выдохнула она, уронив голову на грудь.

Загбой угрюмо молчал. Его узкие глаза смотрели куда-то вдаль, на север, где линию горизонта разрезали хаотические очертания далёких, незнакомых белков. Он смотрел и как будто видел далёкую родину, откуда они пришли в прошлом году. Неслышимый, далёкий голос звал его в страну, где он родился, вырос и провёл большую часть своей сознательной жизни. С волнением в сердце охотник вспоминал горы, долины, реки, тайгу, по которой кочевали его предки. Этот зов был так силён, что он думал о возвращении назад ежедневно, каждый свободный час, когда всемогущий костёр дарил ему тепло своих языков.

До сего дня он никогда не разговаривал с Ченкой о возвращении. Но сейчас, ранним утром, после случившегося Загбой понял, что наступил тот час, когда об этом стоит, и даже надо, поговорить с дочерью.