Дочь регента

Она была готова десять раз на дню совершить измену, если только этим можно будет досадить регенту.

— Поехать за границу... — продолжала она. — Попутешествовать... Я об этом всегда мечтала. Мечтала о приключениях в удивительных странах... о встречах с людьми... с людьми, которые станут моими друзьями. А почему бы мне не отправиться в путешествие? Что меня здесь держит? По правде сказать, леди Шарлотта, мне опротивела эта страна. Я здесь никогда не была счастлива... если не считать рождения Шарлотты. Но потом ее у меня отняли. Я с ней не вижусь. Можно сказать, у меня вообще нет дочери. Право, за границей я была бы счастливее.

И она принялась рассуждать о дальних странах. Леди Шарлотта поддерживала этот разговор. По крайней мере, это отвлекало госпожу от мыслей о неучтивости русского царя.

***

Принц Оранский приехал в Англию. По сравнению с Ф., с которым Шарлотта уже вовсю переписывалась, он показался ей еще более непривлекательным, чем раньше.

— Я не выйду за него! — заявила Шарлотта Корнелии, которая лишь улыбнулась и сказала, что она тоже так думает.

Дело в том, что Корнелия — сама порой не понимая своих чувств, — старалась всемерно помогать развитию романа принцессы с Ф. и уже решила, что именно ему суждено стать женихом Шарлотты.

Шарлотта писала Мерсер длинные письма, в которых перечислялись многочисленные достоинства Ф.

— Он такой смелый! — писала она. — Я уверена, что если бы мой отец услышал о нашей дружбе и попытался бы прекратить ее, он нашел бы средства ее продолжить.

Княгиня Ольденбургская была позабавлена. И решила обсудить происходящее с Ф., поскольку в ее планы по-прежнему входило расстроить женитьбу принца Оранского на принцессе Шарлотте.

— Дражайший Ф., — сказала она однажды. — Вам бы не хотелось стать супругом английской королевы?

К ее изумлению, Ф. вовсе не пришел в восторг.

— Дело в том, милейшая княгиня, что я не создан для брака.

— О, я знаю, вы не пропустили ни одной хорошенькой женщины в Германии, но, право же, когда-нибудь вам придется остепениться, а где вы найдете более блестящую партию?

— Нигде. Я в этом не сомневаюсь.

— И все же колеблетесь?

— А вы полагаете, что ваш пышнотелый друг отнесется ко мне благосклонно?

— Он, конечно, пышнотелый, но вовсе не мой друг. Милый Ф.! — довольно усмехнулась княгиня. — Шарлотте можно показать, что мы знаем о ее желаниях, а она, если постарается, то сумеет настоять на своем. Разве вы не заметили, как народ любит принцессу и ее вульгарную мать и как не любит этого толстого джентльмена? Я полагаю, ему следует быть очень осторожным, и, надеюсь, у него хватит ума это понять. Так что не отчаивайтесь.

Ф. молчал, и тогда княгиня сказала:

— Мне даже не верится, но, по-моему, вы не очень хотите этого брака.

— Вероятно, я слишком долго был холостяком.