Дочь регента

— Боже правый, неужели вы до сих пор страдаете по мадам Рекамье? Но ведь это ледышка! Она считает себя знаменитой, но вся ее слава — пшик!

Принц не пожелал обсуждать с Екатериной единственную женщину, которую он в своей жизни любил... хотя любовным утехам он предавался с очень многими.

— Меня привлекают в Шарлотте ее молодость и наивность, — признал Ф.

— А она увлечена вами еще больше, чем вы ею. Это должно быть вам так приятно! Подумайте, мой дорогой Ф. Не отметайте столь удивительную возможность... ну, хотя бы просто ради забавы! Признайтесь, что вас это забавляет.

С этим Ф. моментально согласился."

"Узнав о том, что дочь легкомысленно заводит знакомства и, несмотря на сокращение встреч с княгиней Ольденбургской, умудряется поддерживать с ее помощью дружбу с нежелательными людьми, регент решил поторопиться со свадьбой.

Принц Оранский теперь явно питал к Шарлотте нежные чувства; они часто виделись, и хотя он был ей не противен, эти встречи принцессу совершенно не воодушевляли. Обсуждая создавшееся положение с очередным нищим принцем — из тех, что почитали за великое счастье быть в свите русского царя, — Екатерина заявила, что если бедной принцессе не помочь, властный отец заставит ее заключить этот брак.

— Бедное дитя, — пробормотала княгиня. — Она этого так не хочет!

— Насколько я слышал, мать принцессы тоже против брака, — заметил принц.

— Ее мать против всего, что по нраву регенту. У кого еще такие родители? Я чувствую себя обязанной помочь бедняжке. Принц Оранский — хилый юнец. Он ей не пара. Кто-то должен спасти бедную девочку от него.

— Например, Ваше Императорское Высочество?

— Если никто другой не пожелает, придется мне сделать, что в моих силах... А вы, между прочим, всегда уверяли, будто бы на все готовы ради меня!

— Вы знаете, что можете располагать мной по своему усмотрению.

Княгиня рассмеялась и легонько похлопала принца по руке.

— Малыш Оранский не в состоянии сделать какое-нибудь дело, предварительно не выпив. До моего слуха дошли рассказы, будто бы его несколько раз видели совершенно пьяным.

— А какой джентльмен этим не грешит?

— Но Шарлотте эта привычка кажется отвратительной. Вы бы слышали ее рассуждения о званом обеде, на который она была приглашена отцом! В конце обеда регент, его брат, герцог Йоркский, и кое-кто еще из гостей не могли стоять на ногах. Йорк вообще упал со стула и до крови расшиб голову, а, пытаясь встать, схватился за скатерть, и все упало со стола на пол. Шарлотта призналась, что ей стало очень неприятно, и что пьянство — самый страшный порок, какой только может быть, и она не потерпит мужа-пьяницу.

— Принцесса — пуританка.

— В том, что касается пьяниц — да, а юный Билли из Голландии падок на спиртное. Шарлотте следовало бы это узнать.