Дочь регента

Фрейлины считали его глупым, потому что он всегда ходил с разинутым ртом, но ей он казался красавцем. Принцесса Уэльская нахмурилась. Они правы. Ах, как бы ей хотелось взять Уилли, досадить регенту. Пусть бы люди говорили: «Интересно, это ее ребенок или нет?» Но Кэмпбелл права. Это неосмотрительно.

— Иди сюда, поцелуй свою мамочку на прощание, любовь моя, — сказала Каролина. — Она скоро вернется к своему сыночку.

Фрейлины облегченно вздохнули. По крайней мере, принцесса не совершит роковой ошибки, не возьмет с собой мальчика. Достаточно будет ее присутствия в опере...

Когда ее благополучно усадили в карету — что было целым делом, учитывая ее пышные юбки и плюмаж, — Каролина расселась на сиденье и, лукаво улыбаясь, предвкушала встречу с регентом.

Вечер обещал быть успешным. Она это сразу поняла, поскольку едва появилась в опере, как люди повскакивали с мест и разразились приветственными криками. Однако Каролина отступила в глубь своей ложи, увидев, что принц-регент и его гости сидят прямо напротив.

— Люди приветствуют вас, мадам, — прошептала леди Шарлотта.

Но Каролина не шелохнулась.

— Жена Полишинеля не должна высовываться в его присутствии, — усмехнувшись, заявила она.

Это поразило фрейлин, которые считали, что она явилась в оперу с единственной целью: смутить регента.

И тут регент вновь продемонстрировал всем свои безукоризненные манеры. Хотя даже мысль о жене была ему отвратительна, и он давно не видел Каролину, Георг не мог сделать вид, будто не подозревает о ее присутствии в опере. Она встал с места и отвесил ей наиэлегантнейший поклон, один из тех, что неизменно вызывали восхищение его подданных, как бы те его ни проклинали.

Люди принялись восхвалять их обоих, и регент злобно заскрежетал зубами. Какая злая насмешка судьбы, что он может снискать их одобрение, только если будет любезен с этой женщиной!

Каролина решила, что вечер удался на славу — еще бы, ведь русский царь не сводил с нее глаз! Он даже вставил в глаз лорнет и откровенно ее разглядывал.

— Ах, какой красавец! — заворковала Каролина. — Ха-ха, я не понимаю, почему бы ему не навестить жену Полишинеля, хотя Полишинель сделал все возможное, чтобы держать его вдали от нее.

Ну и вечер! Когда опера кончилась, люди не уходили, а продолжали прославлять ее. Она несколько раз им поклонилась, надеясь, что регент это заметил... он, разумеется, сделал вид, что нет.

Потом по дороге к карете ее окружили...

— Да здравствует принцесса Уэльская! Хоть бы вам вернули дочку! Позор, что вас разлучили! Да здравствуют Каролина и Шарлотта! Долой их гонителей!

О, это было так приятно...

— Мой добрый народ! — восклицала она. — О, мой добрый, добрый народ!

— Может, нам стоит спалить Карлтон-хаус? — выкрикнул кто-то из толпы.

Это бы кое-чему научило Георга.