Дочь моего врага. Цвет горечавки

 — Да! Это я помогла Кириаки бежать! Ты упустил ее, она проскользнула у тебя между пальцев! И правильно сделала! Ты тиран! Кто разрешил тебе распоряжаться источниками Хеб и допускать к ним послушниц только по своему желанию, а затем иметь их и отбирать полученную ими там силу? В этом храме все подчинено тебе, вся его система выстроена, лишь бы ублажить тебя! Ты не служишь Хеб, ты просто удовлетворишь собственные желания, свою похоть!"

"Я хотела выговориться, меня просто прорвало, опасные слова, обвинения лились с моих уст нескончаемым потоком, но Джерт прервал мою речь. С пылающими от гнева глазами, он подступил ко мне и ударил по щеке так сильно, что я упала навзничь.

— Да как посмела ты, падаль, говорить такое? — он склонился надо мной и изо всех сил сжал мои запястья, рывком приподняв. — Я не был уверен, что Рхея сказала правду, но ты призналась во всем сама, безмозглая идиотка! Я научу тебя покорности! Я научу тебя любить своего жреца!

Богиня! Зачем же я призналась? Надо было отрицать! Он просто-напросто взял меня на слабо… Ненавижу эту хитрую мразь, просто ненавижу!

Я рвалась и царапалась, пытаясь выскользнуть из его мощного захвата, но напрасно. Джерт рванул мое платье, и тонкая ткань с треском порвалась, оставив меня совершенно обнаженной, отчего мужчина совсем озверел.

Он схватил меня в охапку и бросил на постель. В одно движение жрец дернул за ремень и освободился от своего хитона. Он стоял передо мной, обнажённый и прекрасный, как бог, с ремнём в руках, восставшим членом и с рассыпавшимися в беспорядке по спине и плечам платиновыми волосами.

Коричневый кожаный ремень… Опасный в его руках. О богиня!

Я попыталась отползти, но жрец кинулся на меня, отрезая все пути к отступлению. Мужчина сел мне на грудь, всем своим весом придавив мне к постели, и ткнул в мои плотно сомкнутые губы свой эрегированный член.

— Давай! — приказал он грубо. — Сделай это, девка!

Я отвернула голову и попыталась укусить его за ляжку, но вмиг была приструнена сильным ударом кулака по уху, от которого в моей голове раздался отчетливый звон. Джерт закрепил успех, добавив мне увесистую пощёчину, и выплюнул:

— Ты не поняла, шкура! Я хочу, чтобы ты отсосала мой член и тем очистила свой рот от поганых фраз, которые посмела им произнести! Я хочу, чтобы ты выпила моё семя все до капли, и чтобы потом облизалась от удовольствия, поняла, дрянь? Я хочу, чтобы ты валялась у меня в ногах, умоляя вставить в тебя! Я хочу трахать тебя всю ночь, животное, так, что ты завтра не сможешь даже встать, и каждая косточка и каждая мышца в твоем теле будет напоминать, кто твой жрец! Кто твой хозяин!

Джерт изо всех сил хлестнул меня ремнём по бедру, а я закричала от острой боли, пронзившей меня.