Дочь моего врага. Цвет горечавки

 — Будто одна дерзкая послушница, будучи девственницей, тайком ходила к источникам Хеб и омывалась в них, между тем, как знала, что девицам там строго-настрого появляться запрещено.

Я помертвела. Бессвязные мысли бешеным вихрем понеслись в голове, в то время как внешне я сохраняла абсолютное спокойствие. Он знает! И хорошо, если только это!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Рхея!

Только она могла рассказать Джерту. Больше некому.

Что-то мне Кириаки говорила про то, что Рхее нельзя доверять, а я не поверила.

Кириаки…

— Людская молва — морская волна, — пожала плечами. — А особенно, если это молва обиженных девушек, оставшихся без внимания обожаемого мужчины.

— Да, ты права, цветочек, все свое внимание я теперь уделяю тебе, — задумчиво кивнул Джерт, а я в душе облегченно вздохнула.

— Ну и зря, жрец! — выгнула бровь я. — Отправил бы девушек напитаться магии от источника Хеб и провел Ритуал Дарения. Вот бы магия твоя и восполнилась…

— Ты очень смышленый маленький цветочек, — Джерт поднялся и подобрался ко мне. — И об этом я подумал в первую очередь… Но, во-первых, это бесполезно, магия идет к магии, а так как я сейчас совершенно пуст, то могу перетрахать хоть всех послушниц, омывшихся в источниках, одновременно, только все это без толку. А во-вторых… Я не хочу их.

Мужчина просунул руку мне в вырез платья и принялся ласкать соски.

— Я хочу только тебя, — прошептал он, когда я подавила слабый стон. — Ты такая нежная и сладкая, так невинно и с такой страстью отдаешься мне… Дурманящий запах твоего влажного лона сводит меня с ума.

От его фраз мои ноги раздвинулись сами собой, а низ живота налился свинцовой тяжестью.

— А знаешь, что я еще слышал? Будто бы та самая послушница вела с другой послушницей очень интересные разговоры в библиотеке, а затем помогла той бежать, — очень тихо проговорил Джерт и ущипнул меня.

Я вскрикнула от боли и от испуга. Он знает про Кириаки! Догадался или ему донесли — уже неважно.

— Как ты считаешь, цветочек, какого наказания заслуживает эта негодная дерзкая ослушница? — вкрадчиво прошептал жрец, изо всех сил стиснув мои груди своими сильными ладонями. — Избить ее до полусмерти? А, может быть, убить?

Богиня, как же мне надоело трепетать перед ним! Он доволен — ведь он загнал меня в угол, ему нравится видеть мое волнение и мой страх.

Я отпихнула его и вскочила прямо напротив жреца.

— Да! — в упоении от своей безбашенной смелости выкрикнула.