Дочь моего врага. Цвет горечавки

Вот Деспоина в розовом бареже, который окутывает ее, точно облако, похожая на какой-то изысканный десерт, который непременно хочется съесть. Серпентина в кроваво-красном дамасском шелке выглядит живым воплощением огня.

Интересно, почему мне досталась горечавка, а не лопух? Это было бы так символично!

Атриум выглядит как никогда празднично: убранный пышными гирляндами цветов и занавешенный газовыми тканями, а в воздухе парят десятки бумажных фонариков. Статуя обнаженной Хеб расписана светящимися замысловатыми узорами, которые кажутся вытатуированными на ее прекрасном теле. Прикладываясь к источнику ее лона, я с удивлением понимаю, что оттуда сегодня течёт не вода, а какой-то хмельной напиток с тонким вкусом и тысячью пузырьков. Я делаю всего глоток. Пузырьки, щекоча, разливаются по моему напряженному телу и взрываются в голове. Это забавные ощущения и я хихикаю.

У самых стен атриума, в полумраке, стоят столы с мезе — целым набором миниатюрных блюд, предназначенных для закуски, и, конечно, моими любимыми сладостями! Есть здесь холодный соус дзадзики с йогуртом, огурцом и чесноком, тарамсалата из икры, оливкового масла и лимона, хлеб с черносливом, орехами и курагой, лукумадес, пахлава, пирог василупиту… Да всего и не перечислишь, глаза разбегаются! Митера Хтония строго-настрого наказала: «Перед Верховным жрецом Арриксакса не набрасывайтесь, как с потравы, на еду! Держите себя естественно! Молчите и улыбайтесь!».

Как же! Первым делом я иду к столу и утаскиваю лукумадес — пончик с корицей, который просто тает во рту. Не блистать мне не выдающейся внешностью, ни танцевальными, ни певческими талантами, так хоть поем в удовольствие, а то после утреннего нервного потрясения у меня маковой росинки во рту не было. А аппетит-то разыгрался! Нацеливаюсь на второй, и тут замечаю Джерта, отчего сердце ухает вниз, и мигом забываю про второй пончик.

Сегодня Джерт в золотом и выглядит это настолько сногсшибательно, что я действительно оступаюсь на ровном месте (как у меня это частенько бывает, если вспомнить эпизод со срамным свитком) и едва миленько так не ныряю лицом в большую тарелку с тарамсалата.

Сохранить равновесие мне помогает некая сила извне, и, скосив глаза в стремлении разглядеть источник этой самой силы, вижу не кого иного, как лорда-мага Аеска Ланфорда.

Того самого гостя Джерта, которого я умудрилась заключить в объятия, и разговор жреца с которым успела подслушать.

Смущаюсь своей неловкости, в первую секунду порываюсь убежать, но затем любопытство перебарывает. В конце концов, это, по сути, второй мужчина после Джерта, которого я вижу вблизи и с которым имею возможность поговорить.

Интересно!"

"Я как будто вижу свое собственное отражение.