Дочь моего врага. Цвет горечавки

Теперь ясно, в чем подвох! Афродозиаки добавлять в духи строжайше запрещено — ведь это вещество во сто крат усиливает половое влечение в тому, кто ими подушился. Хеб против искусственного желания, она за истинные чувства и страсть… Но Кириаки решила нарушить этот запрет!

Что ж, я сделаю то, что ей нужно — иного выхода у меня нет… По правде говоря, условие, выставленное блондинкой за ее молчание не такое страшное, как я ожидала…

— Шкаф заперт браслетом Джерта, — пожала плечами я. — Все равно афродизиак из него не достать!

— Да что ты говоришь? — ухмыльнулась Кириаки и подняла вверх указательный палец, на котором небрежно болтался тот самый браслет. — Стащила у него во время последнего Ритуала Дарения, жрец и не заметил…

— Ладно, — твердо сказала я. — Я сделаю духи, которые тебе нужны. С твоим Даровым цветком? С альстрёмерией?

Ответ блондинки меня просто поразил:

— Мне все равно, с даровым или нет, главное, чтоб там был афродизиак, и мужчина, едва вдохнув этот аромат, тут же терял голову от желания!

— Но как же так? — удивилась я. — Твой Даровой цветок…

— Даровой цветок — не даровой цветок, — пробормотала Кириаки, поднося браслет к запретному шкафу, отчего он засветился зелёным сиянием, и створки легко распахнулись. — Мне абсолютно все равно…

Она поднялась на цыпочки и достала черную продолговатую колбу, в которой плескалось сильнейшее вещество — концентрат из растительных масел и химических соединений. Подойдя к кафедре, бухнула колбу прямо передо мной.

— Так как мы с тобой теперь почти что, как сестры, Горечь, скажу свой секрет, — усмехнулась Кириаки, глядя мне прямо в глаза. — Я не собираюсь больше оставаться в этом глупом храме и жить так, как велит митера и жрец… И быть оттраханной только им! В постели он, конечно, бог, но я хочу свободы, Горечь! Мне до смерти надоели эти ритуалы и глупые занятия, и мне безумно хочется увидеть мир за стенами храма и попробовать других мужчин! Благодаря изготовленным тобой духам, они будут желать меня, и обеспечат мне красивую и безбедную жизнь. И да — я хочу носить любые цвета! Мне, например, очень нравится цвет твоей горечавки! Первое, что я сделаю, оказавшись на воле — закажу себе платье такого цвета. Не тунику и не хитон. Платье, черт его раздери! Я хочу платье!

Расширенными от изумления глазами я смотрела на свою соседку по комнате. Я и представить себе не могла, что ее обуревают такие мысли и желания! Что она захочет сбежать! Сбежать из храма Хеб!

— Гнев богини настигнет тебя! — выпалила я."

"— Не настигнет, дурацкая Горечавочка! Наоборот, ей будет это угодно! — отозвалась Кириаки с жалостью к моей непроходимой глупости.