Дочь моего врага 2

"

"— Я не принимала такого решения, — спокойно ответила я. Провоцировать себя не позволю. — О моей смерти объявил отец, и я ничего не знала об этом. Я ушла из клана и больше не интересовалась жизнью семьи, — произнесла так, чтобы всем стало понятно: о своем решении я не жалею.

— Как интересно, — хмыкнул Высший, рассматривая меня с плохо скрываемым презрением. Так смотрят на червяка, который посмел залезть на барский стол и осквернить его своим присутствием. — Вы решили сбежать от своей семьи? Почему?

— Я получила известие о смерти мужа, — откровенно ответила я. В моих действиях нет состава преступления и нарушения традиций, как бы Высший не пытался развернуть дело. — Наши кланы враждуют, и я не надеялась на поддержку ни с одной, ни с другой стороны. К тому же, вскоре я узнала о том, что беременна. Родители не приняли бы ребенка Манкуловых, а родственники мужа не приняли бы меня. Мне ничего не оставалось, кроме как уйти и зажить отдельной жизнью.

— Где вы жили? — чуть смягчился Высший.

— В городской квартире. Мне помогал друг, но сейчас он…ушел, — с искренним сожалением произнесла я.

— Вы знали о том, что ваш муж обманул вас? — жестко поставил вопрос глава правящего клана.

— Нет, — покачала головой я. — Я была уверена, что больше никогда не увижу его. Роман сделал это ради моего спокойствия и безопасности, — закончила, не сдержав скептицизма и обиды в голосе. Высший даже ухмыльнулся на это мое замечание. Радуется, гад, что у нас с Романом не все гладко.

— Расскажите о Борисе. Как он похитил вас?

Хоть я и рассказывала Высшим в подробностях о том, что тогда произошло, сейчас пришлось все повторить. Я прокручивала в голове подробности тех страшных дней, вылавливала из памяти слова Бориса, которые слышала в полубреду. По всему выходило, что мое похищение было именно местью Роману. Против меня лично он ничего не имел.

— Вы понимаете, что пострадали из-за глупости и жестокости своего мужа? — вдруг заявил Высший, сверля меня внимательным взглядом. Я лишь устало улыбнулась.

— Я пострадала от жестокости слабого и обиженного самца, которого даже оборотнем стыдно назвать. Если бы он действительно был оскорблен, то вызвал бы Романа на поединок и свою злость выплеснул на него. Но Борис много лет с наслаждением варился в своей ненависти. Он старательно подпитывал ее, это стало смыслом его жизни. Нападая на меня, он не мстил Роману, а ублажал свое эго.

— Что ж, мне жаль, что вы не осознаете, с кем связались, милая Юлия, — вздохнул Высший. Он задал мне еще несколько вопросов, после чего разрешил присесть. Маленький Рома уже проснулся и начал кряхтеть, требуя свою порцию молока.

— Михаил Капулов, — огласил зал голос Высшего. От имени отца я вздрогнула.