Дочь седых белогорий

Не поддаваясь панике, Загбой спокойно слез с оленя, подошёл к пеньку, сел на него, вытащил кисет и стал набивать трубку. Рыжий, нервно наблюдая за поведением пришельца, присел неподалёку и, тяжело втягивая в себя чужие запахи, остепенил свой пыл.

Загбой подкурил, глубоко затянулся дымом. Не поворачивая головы, заговорил:

– Эко, хозяин! Отнако плохо гостей встречай. Пашто в человека ружьём целишь?

Какое-то время ответом ему была всё та же тишина. Но потом, как будто набравшись смелости от дружелюбного тона, из кустов медленно, с ружьём в руках вышел здоровенный бородатый мужик. Грозно сверкая глазами из-под густых бровей, он внимательно рассматривал новоявленного гостя. Не заметив враждебных намерений, бородач подошёл ближе, остановился в двух шагах и наконец-то глухо выдохнул:

– Ты кто таков будешь?

– Я-то? Закбой зовут, отнако, – спокойно ответил следопыт и оценивающие посмотрел русскому в глаза.

– А что ты тут делаешь?

– По тайге иту. Дым вител – ехал к вам. Хотел каварить, чай пить. А ты на меня ружьём целишь! Некарашо так, отнако. Лючи в тайге так не встречай.

Мужик отпустил ружьё, приставил его к стволу дерева, посмотрел на кусты, где сидели ещё двое, и продолжил:

– Как «один»! Ты что, слепой? Сопаки со мной, олень. Там на озере Ченка в чуме. Тима на олене поехал на восток, лючи искать.

– Ах, так это вы на озере стоите?

– А откуда вы взялись?

– Мы не взялись. Мы с севера шли. Аргишили. Тима просил на юг ехать, пуснину везти оленях. Толго, отнако, ехали. Торогу не знаю сапсем. Тропа плохая. Луна пять рас по небу хотила. Назат тамой не успею. Зима скоро. Зимовать, отнако, тут буду. На озере.

– Так ты кто, бурят, кыргыз или хакас?

– Какой кахас? Ты что, сапсем без глаз? Мой, венка, отнако.

– Какой венка?! Эвенк, что ли?!

– Во-во. Точно так. Венка мой зовут. Народ мой на Севере живи.

– Хо!!! Мужики! Выходи! – воодушевлённо развёл руками бородач. – Смотрите, кто к нам пожаловал – тунгус, собственной персоной!

– Во-во. Тунгуска мой. А не персона, – захлопал глазами Загбой.

Раздвинулись кусты, к ним подошли ещё двое таких же бородатых, здоровых мужика с ружьями. Удивившись неожиданному гостю, все трое заулыбались, закачали головами, захлопали в ладоши:

– Надо же! Во как бывает, живой тунгус к нам пожаловал! Да ещё и на олене!

– А мы про вас слышали, но видеть ни разу не приходилось. Говорят, что вы всю жизнь в седле, постоянно ездите по тайге. Где ночь застанет – там и дом! – уже вполне радушно проговорил тот, кто вышел из кустов первым.

По всей вероятности, он был старшим среди своих друзей, в приказном порядке скомандовал:

– А ну-ка, Гришка, давай чай ставь. Будем гостя потчевать.

Загбой несколько обиженно протянул:

– Эко, чай! Отин чай пить путешь, с оленя упатешь. Калава кружиться путет.