Добыча хищника (СИ)

Как думаешь, куда девают ненужных людей?

Я не знала, что ответить, ошарашенно втягивая воздух.

– Знаешь, что они придумали, а? – усмехнулся Галоян. – Убить их. Они решили посягнуть на существ, пришедших карать нас, как самых последних грешников. Разве это не библейский апокалипсис, когда вскрываются все гнойники общества? Как думаешь, Эля? Похоть, порок, гордыня, убийство… как далеко мы еще зайдем, прежде, чем смиренно попросим их о снисхождении? Неужели Севастьянов всерьез верит, что сможет их победить?

Стиснув зубы, я упрямо смотрела этому человеку в глаза."

"– Марс тоже некогда был покрыт морями и океанами, Эля, – запальчиво продолжил Галоян. – Какая сила лишила эту планету магнитного поля и уничтожила атмосферу?... – и он истерично рассмеялся: – О, Господи, они всерьез считают, что сила, повелевающая вселенной, проиграет им?

Я дернула головой, сдерживая слезы, и Давид стиснул мои плечи, мотнул меня из стороны в сторону.

– Он не человек, Эля, и никогда не станет твоим. Он здесь, чтобы уничтожить нас.

Эти слова были гораздо унизительнее и больнее пощечины. Они были правдой, черт возьми.

– Неужели ты собралась спокойно спать с ним, пока мир за пределами твоих грез будет рушиться? – наконец, прошипел Галоян. – Все, кого ты любила когда-нибудь, мертвы. Все, кого ты знаешь, будут убиты. Твоя сестра…

– Не смейте говорить о моей сестре, – предостерегла я, и мой голос был столь угрожающе низок, что Галоян умолк.

– Когда ты начинала все это, неужели думала, что все будет легко? – издевательски бросил он. – Или ты думаешь, что кроме тебя, никто здесь не терял близких? Пока ты жрешь, спишь и трахаешься, как самая последняя шлюха, там, – заорал он и ткнул пальцем в окно, – умирают люди! Они умирают в таких мучениях, что их можно причислить к лику святых!

Он задохнулся, пошатнулся и осел прямо на пол. Схватившись за голову, он тяжело дышал, не в силах произнести ни слова.

Глава 25

Я с гневом бросила куртку на стул, будто она была повинна во всех моих бедах, и уселась на свою кровать, от чего пружины прогнулись с неприятным скрипом.

Рудова, которая спала на соседней койке, заложив за голову руки, и храпела, как батальон солдат, вскинулась. Храп застрял у нее в горле.

Она спустила ноги на пол, почесала коротко стриженный затылок. На ее губах расцвела лукавая улыбка.

– Неужели уже утро, – щуря глаза, произнесла она сиплым ото сна голосом, – я прилегла всего на пару минут. Гм… как дела, Эля? Все в норме?

– Да.

– А вид у тебя…

Представляю, как я выгляжу в ее глазах: прокушенная губа, растрепанные волосы. На мне слишком отчетливо видно его клеймо.

– Он тебя… – она сдержала бранное слово, понимая, наверняка, что я чертовски уязвлена, – не травмировал?

– Все в порядке, – смущенно потерла я шею.