Добровольно проданная

Он внимательно меня изучает, а я отворачиваюсь, не в силах выдержать его тяжелый взгляд.

— Что случилось? — с нажимом спрашивает он, идет ко мне, а я отступаю. Адамади резко хватает меня за талию, притягивает к себе и хватает за скулы. — Почему ты плачешь? — настойчиво спрашивает он, всматриваясь темным взволнованным взглядом.

А я плачу? Поднимаю руку, прикасаюсь к своей щеке и чувствую капельки влаги. Я, и правда, плачу. Надо же, не заметила.

— София, не молчи! Что произошло в клинике? Ты чем-то больна?! — настойчиво спрашивает он, повышая голос. Константин уже знает, что я была у гинеколога, и молчать больше нет сил. — София!

— Я беременна! — выпаливаю в его лицо и зажмуриваюсь, будто сказала что-то очень страшное.

И мы замираем. Становится так тихо, что слышно, как барабанит мое сердце.

ГЛАВА 27

София

Он отпускает меня и отходит на пару шагов. Открываю глаза и сжимаюсь, потому что в его взгляде уже нет тревоги, там холод, такой лед, что, кажется, в комнате все покрывается инеем. Меня начинает трясти — в данный момент решается моя судьба, и по его сжатой челюсти и ледяному взгляду я понимаю, что ничего хорошего не ждет. Тишина убивает. Кажется, еще немного, и потеряю сознание от его давления.

— Прости, я, правда, не специально… — тихо пищу, пытаясь оправдаться.

— Это точно? — спрашивает Константин непроницаемым голосом. Просто киваю, не в силах больше произнести и слова. Он шумно втягивает воздух и сжимает переносицу, закрывая глаза. А я медленно сажусь в кресло — накатывает слабость и трудно стоять на ногах. — Заключение врача есть? — спрашивает он, уже глядя куда-то в окно. Стягиваю со столика сумочку, достаю бумажку со снимком УЗИ и протягиваю ему. Адамади не берет, просто смотрит на листок, который трясется у меня в руках.

— Как так вышло? Если ты предохранялась?! — раздраженно спрашивает он, и листок выпадает из рук. — Ты же предохранялась?! — прищуривает глаза.

— Да! Так вышло, что однажды я забыла принять таблетку. Шансы забеременеть были минимальные, тем более я…

— Она забыла! — вдруг взрывается Константин, повышая голос. — А мне не нужно было об этом сказать? Ты, бл*дь, не только свою судьбу решала! — он кричит настолько громко, что у меня звенит в ушах. Адамади наступает на меня, а я вжимаюсь в кресло. Мне дико страшно, как в нашу первую встречу. Он наклоняется, хватает за шею и сжимает, а меня захлёстывает паникой. — София! — рычит мне в лицо и замолкает, всматриваясь в глаза, словно ищет там опровержение моих слов.

— Прости, — хриплю я, Захлестывает истерикой. Словно в прострации, не понимаю, что делать и что говорить. Я определенно виновата, очень виновата… Но назад уже ничего не вернешь. Смотрю в его стальные глаза, и, кажется, мир вокруг рушится, разлетаясь на осколки.