Добровольно проданная

— Я не знаю, как он отреагирует. Я сама не рада и не готова…

— Поймаю, тебе всего девятнадцать. Рано, конечно. Но если бы все планировали детей, человечество давно вымерло бы. Есть и свои плюсы: ты молода и здорова, роды пройдут хорошо. Сил на воспитание будет больше. Это сейчас кажется трагедией, а когда родишь — поймешь, что малыш для тебя — все, и жить без него не сможешь. Я тебе это обещаю.

Домой ехала в полной прострации, неотрывно смотря в окно. Не понимала, что мне делать и как преподнести эту новость Константину. Я и сама была не рада. Каково это — быть матерью? Мне захотелось отмотать время назад и выпить ту чёртову таблетку!

Ребенок.

У нас будет ребенок.

Наш.

Вдалбливаю в себя эту мысль, но легче не становится. Мне не хочется петь от счастья. Мне страшно. Все, чего хочется, — это поделиться с мамой, чтобы она дала дельный совет. Но я не могу. Господи! Мамочка, Как я ей сообщу, что жду ребенка от мужчины гораздо старше меня?"

"— Ты заболела? Что-то серьезное? — обеспокоено спрашивает Артем, приводя меня в себя. Оглядываюсь и понимаю, что мы приехали. Он открыл мне дверь и подает руку.

— Все хорошо, — быстро отвечаю я, игнорирую мужчину и выскакиваю из машины. В последнее время пришлось минимизировать общение с ним. Только по делу и в официальном тоне. Он тоже отстранился и больше не лезет ко мне.

Забегаю в свою комнату, запираю дверь, срываю с себя верхнюю одежду и сажусь в кресло возле окна. Поджимаю ноги, обнимаю себя руками и зажмуриваюсь. Боже что мне делать?! Что? Хочется кричать и плакать. Сразу вспоминаются слова Регины о том, что если бы я была хитрее, то забеременела бы от Адамади. Но ведь я не хотела, я не специально. В последнее время я несколько расслабилась, что летала от переполнявших меня эмоций. Влюбилась, как дурочка, А он ведь может подумать, что я все это специально. Как же страшно от его возможной реакции. Но и скрывать я не смогла бы.

Не знаю, сколько так просидела, глядя в окно и до боли кусая губы. В себя привел стук в дверь. Слышу его, но не шевелюсь, боясь отозваться. Я уверена, что это ОН. Не знаю, как так вышло, но я научилась чувствовать этого мужчину. Стук становится настойчивее и громче, а я вжимаюсь в кресло.

— София! Открой!

От его голоса бегут мурашки. Понимаю, что все это глупо и пю-детски. Нужно открыть. Нужно набраться смелости и сказать. Встаю с кресла и на ватных ногах иду к двери.

Отпираю дверь и отхожу на два шага назад, впуская мужчину. Несмотря на то, что Константин только что с дороги, на нем идеально выглаженная черная рубашка, только ворот небрежно распахнут. Я скучала, хочется кинуться в его объятия, уткнуться носом в сильную грудь и услышать, что все не так страшна, как кажется, что все будет хорошо. Но я не решаюсь.