Добровольно проданная

Дальше все спокойно, К нам подходят люди, здороваются, снова льстиво восторгаются приемом, благодарят Адамади и постоянно улыбаются, Это словно ритуал, который утомляет. Я же просто молчу и медленно пью шампанское, мысленно проклиная неудобные шпильки, от которых болят ноги, Ужасно хочется домой,

Через пару часов Адамади все же оставляет меня. Предварительно проводив к диванам, И я с облегчением выдыхаю, присаживаясь. Рассматриваю собравшихся и понимаю, что никогда бы не хотела посещать такие приемы. Вроде все отмечают преддверие праздника, но веселье какое-то искусственное, словно их всех заставили улыбаться и восхищаться. Но мне нравится музыка и вкусное шампанское, которое приятно кружит голову,

Гости начинают танцевать, и мне тоже хочется, Но я вижу, как Адамади быстро приближается ко мне, а за ним еле успевает Виктория. По выражению его лица ясно, что танцевать мы явно не будем. Он очень зол. Глаза темные, глубокие, горят яростью, его челюсти сжаты, а движения порывисты.

— Мы уезжаем! — он хватает меня за руку и быстро тянет за собой, пробиваясь через толпу. Виктория продолжает бежать за нами, и она тоже взволнована,"

"— Что происходит? — спрашиваю я, когда Константин торопливо помогает мне надеть пальто.

— Мне срочно нужно уехать, Ты едешь домой вместе с Артемом, он уже ждет! — поясняет Адамади и тут же набирает чей-то номер, — Да, я сейчас буду. Чтобы все были готовы! Дым, ты со мной, остальные в сопровождении, но в полной готовности!

Константин сажает меня в машину, а рядом располагается Виктория,

— Документы у меня в столе, в синей папке, Сделай скан-копии, а оригиналы уничтожь, Флешку держи при себе! — командует он ей, а женщина быстро кивает. Дверь захлопывается, и машина трогается с места,

Я не знаю, что происходит, но волнуюсь, как будто меня это касается. Даже Виктория не язвит, а устало облокачивается на сиденье и закрывает лицо руками.

ГЛАВА 21

София

На часах далеко за полночь, но мне не спится. В груди разрастается тревога и волнение. Они давят на меня и мешают расслабиться. Мне должно быть все равно, что случилось у Адамади, и куда он поехал. Это не мое дело, но я ворочаюсь в кровати в ожидании Константина.

Откидываю одеяло, встаю с кровати и подхожу к окну, осматривая пустой двор. Последний раз я так переживала за маму. Неспокойно мне. И я понимаю, что не усну, пока он не приедет, и я не пойму, что с Константином все хорошо.

Надеваю халат, заплетаю волосы и спускаюсь вниз, чтобы заварить себе чаю, не могу просто сидеть на месте. Глупо это все — волноваться за взрослого, сильного, самосадочного мужчину. Но я ничего не могу с собой поделать.

Замедляясь, прохожу через гостиную. В кресле, возле окна, сидит Виктория.