Добровольно проданная

Мне нужно чем-то питаться. Душевные инвалиды нуждаются в постоянном допинге, а точнее в чужих эмоциях и чужой энергетике. И я, черт побери, не ошибся в этой девочке, она умеет отдавать. Настолько чувствительна и ведома на эмоции, что хочется выть от возбуждения.

Никто даже не заметил, как плывет ее взгляд, как дрожит тело и учащается дыхание. София достаточно хорошо это маскировала. Можно подумать, что девочка просто пьяна и раскованна. Только я знаю, что плывет она не от вина, а от моих наглых пальцев.

Боже, как же вкусно она реагировала. Наивная, она полагала, что я позволю окружающим наблюдать ее экстаз. Нет, девочка, я жуткий собственник и эгоист. Все твое удовольствие должно было достаться лишь мне. Я просто хотел довести ее до грани. Чтобы потерялась и ничего не соображала, чтобы похоть взяла верх над разумом. Кончить прилюдно, даже если никто не видит, я бы ей не позволил.

Она сама почувствовала эту грань и сбежала, немного нарушив мои планы. Мне хотелось нашептать ей грязных пошлостей, тем самым еще раз сыграть на ее стыде и отправить в комнату ждать меня. Разозлило ли меня ее самовольство? Да. Но я умею перестраивать планы на ходу. Секс в темном туалете, когда за стенкой гости, — еще острее.

Прижимаю малышку к стене, и самого трясет от возбуждения. Целую, сжимаю ее дрожащее тело и теряю контроль. Становлюсь диким, голодным зверем, который хочет растерзать свою добычу. Хочется жадно отобрать у нее все, что она способна мне отдать, и дать понять, что это не страшно. И даже боль может нести экстаз. Главные ее проблемы — страх и неопытность. Она еще не научилась чувствовать тело и не раскрыла в себе сексуальность. И ей страшны любые перемены. От этого мой кайф еще глубже, потому что именно я задаю ее сексуальное поведение и позволю себя почувствовать."

"Наш первый секс принес ей боль и разочарование, и теперь ее тело сжимается от каждого моего прикосновения. Дурочка, она не понимает, что в первый раз я щадил ее и сдерживался, как мог. Как же трудно ей сейчас себя контролировать. Как же трудно бороться с собой, когда ни тело, ни разум не слушаются.

Мне извращенно нравится ломать ее сопротивление, но еще слаще, когда она уже не может себя подавить и изгибается, как и требуется. Я люблю трахаться при свете, чтобы видеть каждую деталь, чтобы улавливать и сжирать все эмоции, но теперь, в темноте, все воспринимается острее. Ей так сейчас нужно. Никакой визуализации, только ощущения.

Задираю милое платьице, оголяя бедра, немного сжимаю попку и расстегиваю ширинку, спуская джинсы вместе с трусами. Прохожусь пальцами по нежным складочкам. Очень влажная, до такой степени, что сама стесняется, сжимая ножки, но сдерживает рвущийся стон, оттого что я задеваю клитор.