Добровольно проданная

Боже! На меня все смотрели! Он мерзавец! Ему доставляет удовольствие меня унижать?! А самое гадкое то, что между ног очень влажно и пульсирует, требуя разрядки,

— Аааа! — стону в голос, открываю воду и начинаю умываться. Противно от самой себя. Сжимаю ноги, закрываю глаза, пытаясь прийти в себя и отрезветь. Меня трясет от злости и возбуждения, Кажется, даже становится физически плохо: тело горит, трясет, низ живота ноет.

Вздрагиваю и замираю, когда ручка двери резко дергается.

— София! Открой! — требует Константин.

— Я сейчас, — вновь умываюсь, поправляю платье и спешу. Гашу свет, распахиваю дверь, но выйти не успеваю, Адамади вталкивает меня назад в темную комнату, Запирается и, не включая свет, в полной темноте прижимает к холодному кафелю,

— Кто тебе разрешал сбегать от меня?! — рычит, тяжело дыша, обжигая меня своим горячим дыханием, Я не вижу его холодных глаз, но подозреваю, что там сгущается грозовое небо, и сверкают молнии,

Он хватает меня за подбородок, сдавливает скулы и еще сильнее вжимает в холодный кафель, лишая дыхания, позволяя почувствовать его дикое, злое возбуждение,

— Не смей больше этого делать! — впивается в мои губы, как голодное животное, снося меня своим напором.

За столом он казался таким спокойным, Откуда столько дикой страсти? Всасывает мои губы, проталкивает язык, цепляя мой,

— Отвечай мне! — кусает за губы, а я не могу дышать от его напора, Нет, я не боюсь, страха нет, просто куда-то плыву, Мир вокруг кружится, а тело горит огнем. Неуверенно соприкасаюсь с его языком, еще и еще всасываю напористые наглые губы и выдыхаю Константину в рот, когда он грубо сжимает мою грудь через ткань платья. Мужчина отрывается от меня и резко разворачивает к себе спиной, вжимая щекой в кафель.

— Прогнись! — требует и тянет за бедра; помогая принять нужную позу, задирает подол платья.

ГЛАВА 15

Константин

Меня не просто кроет диким голодом — меня лихорадит. Кто бы мог подумать, что эта девочка может вот так заводить, похлеще самого сильного афродизиака, Я хотел расслабить ее и сыграть на стыде. Как правило, маленьких девочек заводит что-то грязное и запретное, о чем стыдно даже подумать. Чем больше напряжение — тем сладострастней разрядка. И стыд — отличный этому помощник.

Когда я ласкал ее под столом, то кожей чувствовал каждую эмоцию, а точнее коктейль чувств: вина, замешательство, смирение, смущение, тревога, страх и тягучее возбуждение, которое ее тоже пугало. Она держала «лицо», скрываясь за неуместными улыбками и бокалом вина, Нет, я не хотел ее напоить. Алкоголь в умеренной дозе — всего лишь катализатор, ускоряющий реакцию. Вино позволило ей чувствовать себя легче, отпустить страх и расслабиться, чтобы понять свое тело.

Мне не нужна безжизненная кукла. Мне нужна ее отдача и эмоции.