Добровольно проданная

Глубоко вдыхаю и вхожу. Ожидаю увидеть прежнюю обстановку и окончательно окунуться в атмосферу этого дома. По сути, я провела здесь совсем недолго, а кажется, с ним много связано. Целая жизнь. Но нет… В доме холодно, горят лишь светильники, вся мебель накрыта черными чехлами. Словно кто-то умер. Жутко идти к темной лестнице, но я пытаюсь справиться с собой. Замечаю полоску света из кабинета Константина и спешу туда,

Распахиваю дверь, но нахожу там не Адамади, а Викторию, которая старательно собирает в папки какие-то бумаги, одновременно глядя в монитор компьютера. Растерянно останавливаюсь, не зная, что сказать. Я не видела эту женщину с тех пор, как рассказала Константину, что знаю про его семью. Адамади просто сообщил, что она больше не появится в доме. Естественно, ничего мне не разъясняя.

— Что вы здесь делаете? — зачем-то спрашиваю я, привлекая к себе внимание,

Женщина вздрагивает от неожиданности, поднимает глаза, замирает на мгновение, рассматривая меня, а потом усмехается:

— А ты что здесь делаешь?

ГЛАВА 35

София

— Я пришла к Константину, — спокойно сообщаю. У меня нет обиды или злости к этой женщине, она по-своему несчастна. Как и все те, кто посмел влюбиться в Адамади.

— Зря пришла, — с присущей ей язвительной усмешкой сообщает она мне и продолжает что-то листать в компьютере,

— Позвольте мне решать, — разворачиваюсь, чтобы проверить комнаты, хотя понимаю, что Виктория не лжет. Нет в этом доме никого, кроме нее.

Я не чувствую его здесь.

Поднимаюсь на второй этаж, подсвечивая себе путь телефоном. Нет здесь никого, зря я приехала. Все равно толкаю дверь в его комнату, нащупываю выключатель и зажмуриваюсь от яркого верхнего света. Константина нет. Но есть его запах, все пропитано горьким ароматом его парфюма и терпким запахом его тела. В отличие от гостиной, здесь вся мебель на месте, на комоде его часы и кожаная записная книжка, а в кресле небрежно брошенные пиджак и рубашка. Словно он куда-то собирался второпях."

"Глаза привыкают к свету, оглядываю стены и замираю на месте. Над кроватью висят мои фотографии. Три больших фото, сделанные им в этой комнате. Мое лицо закрыто волосами, видны только губы — яркие, потому что я их искусала от волнения — и его сильная рука, сжимающая подбородок. Моя грудь прикрыта локонами волос. И я на кресле, с откинутой головой. Красиво, лица не видно, только детали. Эротично, профессионально, словно для журнала. Я и сама себя здесь не узнала бы.

Подхожу ближе, рассматриваю фото. Адамади явно не любитель в фотографии. Внутри зарождается что-то очень болезненное и в то же время волнительное, трепетное. Он жил здесь, спал, переодевался, а я была рядом. Мне еще больше хочется его увидеть. Очень хочется.