Добровольно проданная

Мне было легко выносить эту ношу, не страшно маячить красной тряпкой. А сейчас вновь надломился…

Зильбер распинается, толкая речь, а я смотрю в ноутбук. В маленькое окошко камеры в гостиной. София что-то готовит, старательно замешивая тесто, одновременно разговаривая с матерью. Забавная, вся в муке, с косой на плече. Ей стало мало домашнее платье, которое натянулось на округлившемся животе. Там мой сын. У нас будет мальчик. Я знаю о Софии даже больше, чем она сама о себе, все досконально, вплоть до результатов анализов.

Она изменила мою квартиру до неузнаваемости. Это ее царство. Воздушные шторы на окнах, пушистые чехлы на диванах из кожи, море подушек разных цветов. Ковер, в котором утопают ее босые ножки. Комнатные цветы, безделушки на полках и расписная стена, над которой она так долго трудилась.

Иногда мне кажется, что девочка чувствует, что я смотрю на нее. Она замирает и оглядывается, будто ищет меня, задерживает взгляд на камере и, кажется, заглядывает в мою темную душу. Но это невозможно, камеры замаскированы под софиты.

Она накрывает тесто пленкой, вытирает руки и вдруг замирает, прикладывая руки к животу.

Кажется, не дышит. Сын шевелится — она это чувствует и гладит животик, что-то говорит матери, которая наверняка улыбается. Я продал бы душу дьяволу, чтобы прикоснуться к ее животу и почувствовать сына, чтобы упасть на колени и прильнуть губами, чтобы целовать животик и шептать нашему сыну, вымаливая прощение за то, что меня нет с ними рядом. И сдыхать у них в ногах.

Я давно уже не могу держать это все в себе и обманываться. Броня треснула, эта девочка раскромсала ее на мелкие осколки, содрала с меня кожу живьем, обнажая нервы. И теперь внутри невыносимо болит. Такая маленькая, глупая девочка, но гораздо сильнее меня. Чувствую себя перед ней ничтожеством.

В квартиру кто-то звонит, София спешит, широко раскрывает двери и восторженно распахивает глаза, когда видит, как Артем заносит коляску. Она сдирает с нее пленку и улыбается, водя по коляске руками, рассматривая детали.

Мой охранник идеально подготовленный человек, наверное, единственный, кому доверяю. Я вручил ему все самое ценное. И он беспрекословно выполняет свою работу, даже больше, чем нужно. Он почти живет с Софией, жертвуя личной жизнью. И я безмерно благодарен и не только финансово."

"Он не позволяет себе лишнего. Но его глаза, эмоции все больше и больше вызывают во мне жгучую черную ярость. Он смотрит на нее с восхищением, как на богиню, как могу смотреть только я. Он улыбается вместе с ней и с нежностью прикасается взглядом к ее животу.

Моя ревность зашкаливает в такие моменты. Гаденыш знает, что в квартире камеры и не позволяет лишнего, только эмоции. Но он выразительно их выплескивает.