Добровольно проданная

Хочется выколоть ему эти жадные глаза, которыми он ее трогает. Но я сдерживаюсь, поскольку пока мне некому ее доверить. Пусть только посмеет притронуться к тому, что принадлежит мне, и я сверну ему шею.

Захлопываю крышку ноутбука и сворачиваю заседание, прощаясь с шакалами. Как только зал пустеет, я откидываюсь в кресле и тру лицо руками.

— Сливайте активы! — говорю Духу. — Только поэтапно. В течение полугода, чтобы ни одна сука не догадалась, к чему я веду.

— Бля, Грек, ты хорошо подумал? — сокрушается он.

— V меня голова скоро расколется от дум. Сливайте, я так решил!

— Это же привет к краху империи, которую ты строил почти всю жизнь! — нервно выдает Дух и бьет кулаками по столу.

— Приоритеты поменялись. Есть вещи важнее. Полгода у тебя. Чтобы этим тварям досталось только банкротство, чтобы они этими акциями могли только подтираться.

— И чем ты займешься? На пенсию уйдешь? — нервно усмехается Дух, прикуривая сигарету. Даже он не знает о том, почему я так поступаю.

— Уеду из страны. Здесь меня достанут.

ГЛАВА 30

Константин

София родила в ночь на седьмое августа.

Я будто это почувствовал. Проснулся посреди ночи в холодном поту. Меня всего трясет, и сердце колотится, вырываясь из груди. Внутри разрастается дичайшая тревога. На автомате хватаю планшет и вижу, как моя девочка ходит по комнате, обхватив живот, морщась и сгибаясь от боли. Мне еще пару месяцев нужно. Всего два гребаных месяца, и я смогу дышать спокойно.

Нельзя мне к ней.

Никак нельзя.

Но инстинкты берут свое — соскакиваю с места, натягиваю первую попавшуюся одежду, сбегаю вниз, сажусь в тачку и мчусь туда, по дороге вызывая скорую из клиники.

Пока еду, вижу, как ее мать бегает вокруг Софии, куда-то звонит и собирает сумку. И первый, кто приезжает к ним, это Артем. Они позвонили не в скорую, не в клинику, а Артему! Да, после я пойму, что это разумное решение. Он ее охранник и водитель, София доверяет ему отвезти их в клинику, он сделает это быстрее скорой помощи. Но в тот момент меня просто накрывает волной яростной ревности. Все разумные мысли закрыты эмоциями. Давно меня так не срывало. Словно все кости раздробило, и я немею от боли. Но виновный здесь только один. Я. И моя паранойя. Возможно, у меня развилась фобия, и все не так уродливо, как кажется. Но я давно деформирован и по-другому не могу. Не умею.

Резко меняю направление, разворачиваюсь на ночной трассе, почти провоцируя аварию, когда понимаю, что они выехали в клинику. В глазах темнеет, в голове пульсирует болью, когда на меня словно волной цунами обрушиваются воспоминания о том, как рожала Анна. Тогда я был рядом. А сейчас должен пропустить этот момент. Все что сейчас могу — это быть тенью. Наблюдать со стороны. Да, я все контролирую и держу в руках, но остаюсь за кулисами собственной жизни.