До тебя…

По расчету… Зачем?

– Ты меня спрашиваешь?

– Это был риторический вопрос.

Она сцепила руки в замок, положив их на живот.

Чтобы сразу же охнуть:

– Пошевелился… Ребенок пошевелился!

Настя резко повернулась к нему, и у Михаила перехватило дыхание.

Он видел Настю разной. Сексуальной, притягательной, красивой.

Но никогда такой – с сияющими, увлажняющимися глазами. С тем нереально притягательным блеском в глазах, который встречается только у беременных счастливых девушек.

Глава 9

Этот особняк её дом?!

Стоп.

Не её. Её мужа. Зареченского.

Анастасия протяжно выдохнула и мысленно над собой усмехнулась. Только бы не родить раньше срока из-за всех передряг, что на неё навалились.

Сколько тут комнат? Тридцать? Сорок?

Господи…

Настя старалась держаться из последних сил. Полученная от Михаила информация не внушала оптимизма. Мало того, что она вышла замуж за него по расчету, так он готов с ней развестись, и она якобы не против.

Или против?

Голова шла кругом.

Но спрашивать что-либо у Зареченского она сегодня больше не будет. Не в состоянии.

– Тебя проводят в спальню.

– Спасибо.

– Это Ирина Васильевна, наша домработница.

Из большой, светлой комнаты вышла миниатюрная женщина лет пятидесяти, в серых брюках и таком же летнем пиджаке. Насте почему-то сразу же подумалось, что это униформа. Позже она поймет, что оказалась права.

– Анастасия Сергеевна, рада вашему возвращению. И тому, что с вами и малышом всё в порядке.

– Спасибо большое, Ирина Васильевна.

Настя сердечно улыбнулась в ответ.

Зато реакция домработницы была странной. Женщина застыла, стушевалась и перевела взгляд на Михаила. Тот же, зараза, усмехнулся и демонстративно медленно скрестил руки на груди, отчего мышцы на плечах заиграли, невольно приковав взгляд Насти к ним.

– Ты можешь по всем вопросам обращаться к ней. Думаю, в ближайшие дни помощь Ирины Васильевны будет неоценима.

Так и оказалось.

Настя чувствовала себя потерянным котенком в этом чужом и абсолютно холодном особняке. В тот первый день, когда Зареченский привез её, домработница стала её гидом. Провела по дому, показывая, где и что.

– Это ваша спальня.

Большая, едва не ляпнула Настя, но вовремя прикусила язычок. Ей и так постоянно казалось, что Ирина Васильевна сдерживается, чтобы не задать какой-то вопрос. Смотрит на неё из-под опущенных ресниц. Настя держалась до последнего. Умом она понимала, что сейчас для знакомых представляет собой забавную зверюшку, все её рассматривают. А как же – интересно. И от этого интереса хотелось выть."

"Спальня оказалась общей, что немало расстроило Настю. Огромная кровать стояла посредине комнаты. Не огромная, гигантская. Явно не двуспальная. Настоящий траходром. От странного слова, всплывшего в памяти, девушка хмыкнула.