До тебя…

Да и какой молодой мужчина не будет рад, чтобы любовница – к тому же, «потерявшая» с ним девственность – готова исполнять его желания и идти на эксперименты. Он нагибал её, как ему надо и когда надо. В чем, в чем, а в сексе Настя его устраивала полностью.

И опять же не было такого, что нахлынуло на него сейчас. Когда возбуждение граничило с острой потребностью начхать на все прежние принципы, поступиться ими. В висках застучало с отчаянной силой. Захотелось ещё плотнее прижаться к миниатюрному телу Насти, втянуть в себя её дурманящий запах, пропустить сквозь пальцы блондинистые шелковистые волосы.

Она сопротивлялась. Он это чувствовал. Да и понятное дело – отношения с потерей памяти только обострились, достигли апогея. Он не намеревался прощать, забывать и принимать. Она же вела себя и вовсе странно. Но сейчас её странности Зареченскому были побоку.

Его интересовало только одно – собственное желание.

Она упиралась, пытаясь отодвинуть его от себя. Он наседал. Если бы не животик, он давно бы опрокинул её на сиденье и преодолел сопротивление. Возможно ли, чтобы Настя снова с ним играла? Михаил не знал.

Он глухо застонал, на секунду оторвавшись от её губ, и услышал вопрос про изнасилование.

Чертова лгунья!

Его сердце гулко билось в груди, гоняя кровь сильнее, раскачивая его инстинкты, как маятник.

Впервые в жизни Зареченский находился на грани того, чтобы взять женщину силой! И кого, мать вашу? Жену!

Тяжело дыша, он оторвался от неё, но не спешил отодвигаться. Михаила внутренне колотило даже от малейшего соприкосновения с её телом. И лишать себя её тепла он не собирался. Эгоистично? Плевать. Она заслужила.

– Насилие между мужем и женой… Что-то новое.

Настя так же тяжело дышала. Её ладони активнее пытались отодвинуть его от себя. Не получалось. Тогда она решила действовать иначе – заерзала, желая смызгнуть на край сиденья. А вот делать лишних движений не стоило – опасно, пожар в штанах только усиливался, давление в члене тоже.

– Отодвинься от меня. Или… или…

Она отчаянно пыталась сохранить спокойствие, опять же без истерик, без слез. Её упрямству и самообладанию можно было позавидовать.

В отличие от него, когда Михаил готов был сорваться.

– Или что, маленькая?

У него перед глазами до сих пор стояло кровавое марево похоти.

– Я закричу. Или открою дверь. Или…

Она не договорила, видимо, осознав, насколько нелепо и жалко звучат её угрозы.

Но, как ни странно, они подействовали на Михаила отрезвляюще.

Он титаническим усилием воли заставил себя вернуться на своё место. Но и оторваться от Насти оказалось куда сложнее. Он вытянул руку поверх сиденья, создав иллюзию, что он её обнимает. Этакий намёк, что в любую секунду он снова окажется рядом, снова прижмет её к себе.